Книга Оборванная связь, страница 56 – Рина Рофи

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как губы дрожат.

— За всё. За настоящее. И… за будущее.

Она фыркнула, отвернулась, но я успела заметить, как уголок её рта дёрнулся.

— Ой, милочка, не пустословь раньше времени, — пробурчала она, с особым усердием начиная что-то мешать в чугунке. — Вот поправим тебя как следует, силы вернём, душу на место соберём — тогда и скажешь «спасибо». И не словами, а делом. Травы мне по осени соберёшь, да дров наколешь, да может, кого ещё на пороге уму-разуму научишь. А пока… пока ты ещё недолеченный полуфабрикат. Так что не распускай слюни, а копай силы. Через полчаса второй заход. Готовься.

Она говорила грубо, по-хозяйски, но в её ворчании сквозила та самая, твёрдая забота, которая не давала развалиться окончательно. Она не хотела благодарностей. Она хотела результата. Чтобы я встала на ноги. Не ради неё. Ради себя самой.

Полчаса пролетели в странном, полудремотном состоянии,где боль постепенно отступала, оставляя после себя глубокую усталость и странную, пустую лёгкость в тех местах, где раньше была глухая стена. Но отдых закончился быстро.

— Ну что, красавица, — раздался голос Ягини над самым ухом. — Просыпайся. Второй заход.

Она уже стояла рядом, её ладони снова излучали то самое, леденяще-горячее свечение. На сей раз я не вздрагивала, только сглотнула, чувствуя, как по спине пробегает холодок предчувствия. Первый раз был шоком. Теперь я знала, что ждёт.

— Дыши, — коротко бросила она, и её руки снова оказались у моей груди, не касаясь, но создавая невыносимое давление.

И снова на меня обрушилась сила. Тот же неистовый напор, тот же ледяной жар, вгрызающийся в мою внутреннюю крепость. Но на этот раз… на этот раз я не просто пассивно принимала удар. Я чувствовала. Чувствовала, как её сила бьётся о конкретные участки — те самые «завалы», которые она видела. Ощущала их структуру — не физическую, а сотканную из застывшей боли, страха, отчаяния. Они были невероятно плотными, упрямыми.

Прошло, наверное, всего несколько секунд, но мне они показались вечностью борьбы. И вдруг давление исчезло. Ягиня отдернула руки с коротким, неудовлетворённым выдохом.

— Мда… — протянула она, разглядывая свои ладони, будто на них можно было увидеть отпечатки моих внутренних баррикад. — Пятнадцать секунд. И то — чуть шевельнулись, как дохлые камни. Не густо.

Она посмотрела на меня, и в её глазах вспыхнула та самая, знакомая уже ярость, смешанная с профессиональной досадой.

— Тяжко поддаются, зараза. Такое чувство, что не просто перекрыла ты их, а зацементировала собственной тоской навеки. — Она сжала кулаки, и в воздухе затрещало от сконцентрированной энергии. — Так бы и пришибла тебя на месте, дуру! Силы свои, светлые, данные от миров, так изгадить да иссушить! Да я бы за такие шутки с молоду в лягушку на год превратила, чтобы прочувствовала!

Она плюнула в сторону, явно борясь с искушением действительно дать мне по голове. Но ярость так же быстро схлынула, сменившись усталым пониманием.

— Ладно. Что сделано, то сделано. Криком делу не поможешь. — Она вздохнула и села на табурет рядом. — Зато теперь ясно. Быстро не получится. Месяц, а то и больше, каждодневной работы. По чуть-чуть. Разбивать, дробить, вымывать. Готова к такому?

Я лежала, переводя дух, чувствуя, как внутри снова всё ноет, но уже с оттенком… надежды? Пятнадцать секунд. Они «шевельнулись». Значит, не навеки. Значит, есть слабые места.