Книга Оборванная связь, страница 63 – Рина Рофи

— Но не получается, Дим. Она во мне. И сейчас… сейчас я пытаюсь не убежать от неё, а… разобраться. Принять. Вылечить ту рану, из-за которой я бежала. И этот процесс… он тяжёлый. Он меняет меня. Возвращает ту, кем я была. Частично.

Он молчал. Дышал тяжело.

— Так что… ты уходишь? — наконец выдавил он.

— Я не знаю, куда я иду, — честно призналась я. — Но я знаю, что не могу больше тянуть тебя за собой. В этот… хаос. В мир, где на тебя может смотреть демон на набережной, где бабушка по соседству может оказаться лесной ведьмой, а твоя девушка может валиться с ног не от гриппа, а от попыток заново собрать свою магическую душу. Это не твоя жизнь, Дим. Ты заслуживаешь простого счастья. С женщиной, которая будет с тобой на одной волне. Которая будет мечтать об ипотеке и детях, а не о стабилизации порталов.

Я сказала это, и каждое слово резало по живому. Но это были слова освобождения. Для него.

Он опустил голову, сжал кулаки. Когда поднял взгляд, в его глазах стояли слёзы.

— А наша любовь? Наши пять лет? Это что, была просто… анестезия?

— Нет, — резко ответила я, и мои собственные слёзы хлынули ручьём. — Это была любовь, Дим. Настоящая. Моя к тебе — благодарная, тёплая, искренняя. И твоя ко мне — чистая, сильная. Но это была любовь к той версии меня, которую я тебе показала. К Маше. А я… я не совсем она. И с каждым днем становлюсь ей всё меньше. И это будет только хуже. Для тебя.

Мы стояли друг напротив друга в тихой, старой избушке, и между нами росла стена. Не из гнева. Из правды. Горькой, неопровержимой правды.

— Я не хочу тебя терять, — прошептал он, и в его голосе была вся боль мира.

— А я не хочу тебя ломать, — ответила я. — И не хочу, чтобы ты однажды посмотрел на меня и увидел чудовище. Или просто… чужого человека. Пожалуйста. Пойми.

Он долго смотрел на меня, словно пытаясь найти в моих чертах ту знакомую Машу. А я смотрела на него, прощаясь в душе с тем тёплым, простым миром, который он олицетворял и понимала, что Ягиня была права. Чистая боль разлуки была лучше, чем гнилой покой лжи, которая рано или поздно всё равно убила бы нас обоих.

— Зачем ты так? — сказал он и голос его снова сорвался.

Я подошла к нему. Не для объятия, для близости, чтобы он видел мои глаза, мокрые, но ясные.

— Потому что я люблю тебя, Дим, — сказала я, и слова эти были горькими, как полынь, но абсолютно искренними. — Не так, как его. Иначе. Но люблю. И потому что люблю — я не могу дальше позволять тебе жить в иллюзии. Ты строишь дом на песке и я знаю, что этот песок вот-вот уйдёт из-под ног и дом рухнет, и придавит тебя. А я не хочу быть тем, кто его обрушит.

Я взяла его руку, ту самую, тёплую, сильную руку, которая столько раз обнимала меня, гладила по волосам.

— Ты заслуживаешь настоящего. Настоящего дома, на крепком фундаменте. Настоящей любви, без тёмных уголков и страшных тайн, которые нельзя рассказать. Ты заслуживаешь женщину, которая будет болеть с тобой за одну футбольную команду, с которой ты будешь спорить о выборе обоев, которая будет ждать тебя с работы не с разбитой душой и слезами, а с ужином и улыбкой. Простой, человеческой улыбкой.

Я сжала его пальцы.

— Это не я, Дим. Уже нет. Или… ещё нет. Возможно, никогда не будет. Я — другая. И путь у меня другой. Он страшный, он болезненный, он ведёт не к ипотеке, а куда-то в неизвестность. И тащить тебя за собой на этот путь… это было бы самым эгоистичным, что я могла бы сделать.