Книга Оборванная связь, страница 84 – Рина Рофи

Я шёл глубже, туда, где сама материя знаний становилась нестабильной, перетекала из формы в форму. Здесь висели не сферы, а целые миры-призраки, свёрнутые в точку — неудавшиеся реальности, забытые боги, вечные проклятия в их первозданной, сырой форме. В этом хаосе я искал одно — отпечаток. Не просто запись о событии, а его эмоциональный, магический керн. Катастрофу Крови и Света.

И я нашёл её.

Она висела не как звезда, а как чёрная дыра, маленькая, но невероятно плотная. Вокруг неё пространство архива искривлялось, струилось болезненными, сиреневыми прожилками — почерк Мал'кора. Приблизившись, я не увидел картин. Я ощутил. Острую, режущую пустоту потери. Солёный привкус слёз, которые невозможно выплакать. Легендарную, леденящую тишину разорванной связи.

Я протянул к чёрной точке сознание, не руку. Рискуя быть затянутым в эту воронку горя. Информация хлынула, но не как история, а как… диагноз.

Паттерн: «Распад Союза Крови и Света».

Составляющие:

Утрата Наследника (первичный триггер, ядро скорби).

Иллюзия Двойной Смерти (вторичное наслоение, закрепление паттерна).

Магическая блокада Связи Истинной Пары (изоляция, предотвращение исцеления).

Интеграция внешней сущности (Мал'кор):Сущность вплела свои нити в ядро скорби и вторичное наслоение, став совладельцем паттерна, его хранителем и потенциальным активатором.

Слабость паттерна:Паттерн основан на фиксации в точке максимальной боли и отчаяния. Любое движение вперёд, любая замена боли на иное чувство (принятие, память, надежда) ослабляет цепкость как исходной травмы, так и вплетённых в неё чужих нитей.

Проще говоря, это была не рана, которую можно было вырезать. Это был лабиринт, построенный из нашей собственной боли, и Мал'кор сидел в его центре, как паук. Выжечь его извне означало сжечь и сам лабиринт, а с ним — и нас.

В этот момент я услышал низкий оклик Волота. Он стоял у другого артефакта — огромного, потрескавшегося щита, на внутренней стороне которого, как в зеркале, отражались не лица, а заключённые договоры. Он указывал на один из оттисков — стилизованную печать Артамаэля, переплетённую с абстрактным узором, напоминавшим спутанные нити.

— Здесь! — прошипел Волот. — «Договор о предоставлении права на паттерн скорби в обмен на услуги по сокрытию». Подпись отца… и какое-то пятно вместо второй. Не чернила. Как будто… пустота, подписанная пустотой.

Мал'кор. Договор был. Цена была. Метод был.

Я отошёл от чёрной точки нашего горя, чувствуя, как её тяготение пытается удержать меня. Вернулся к Волоту, к сухой, ледяной ясности договора на щите.

— Мы нашли ответ, — сказал я, и голос звучал чужим, лишённым всякой эмоции, кроме железной решимости.

— Какой ответ? Как её вытащить из этой паутины? — в глазах Волота горело нетерпение, смешанное с тревогой.

Я посмотрел на него, и в моём взгляде, должно быть, отразилась вся бездна только что полученного знания.

— Её нельзя «вытащить». Исцелить её… сможет только она сама.

Волот замер.

— Что? Но как? Она же…

— Когда на месте боли от утраты, — продолжил я, перебивая его, — появится нечто иное. Не забвение. Не отрицание. Надежда. Надежда на будущее. Любое будущее. Даже если в нём нет меня. Паттерн, в который вплелся Мал'кор, держится на статике, на вечном «сейчас» той самой страшной минуты. Любое движение, любой шаг вперёд, любое семя, брошенное в эту выжженную землю… оно ослабляет хватку. И его, и самой боли.