Книга Оборванная связь, страница 81 – Рина Рофи

Я сделал шаг вперёд, и холод от меня пополз по стенам этого уродливого логова, покрывая их инеем.

— «Гость А.», — произнёс я, и мои слова упали в дрожащую тишину комнаты, как камни в чёрную воду. — Архив некромантии. 180 лет назад. Ты была связной.

Банши затрепетала. Её форма заколебалась сильнее.

— Старые сделки… старые боли… Они записаны здесь, — её щель-рот пошевелилась, указывая на собственную грудь, вернее, на то, что её заменяло. — Но они дороги. Очень. Особенно те, что связаны с… сокровенными утратами. С тем, что даже у демонов отнимает дар речи.

— Назови имя того, кто пришёл к моему отцу, — голос мой был ровным, как лезвие. — Или я сам найду эту запись в твоей сущности. И это будет больнее, чем любая твоя сделка.

Волот рядом заурчал, сжимая кулаки, от которых пошла лёгкая волна жара, противостоящая моему холоду.

Банши издала звук, похожий на шипение кипящего масла.

— Вы не понимаете… Плата за ту информацию… она уже внесена. Часть её — с вами. Она в самой пустоте внутри вас, князь. В той боли, что вас согревала и жгла два века. Вы хотите вырвать страницу из книги, которую сами же и оплатили кровью своего чада?

От её слов я не дрогнул. Я позволил ярости, что клокотала во мне, выйти наружу не криком, а сконцентрированным, титаническим давлением. Воздух в логове затрещал, сиреневый свет померк, подавленный золотым сиянием моих глаз, в которых теперь бушевал не холодный, а настоящий, сжигающий всё на своём пути адский огонь.

— Назови. Имя. — прозвучало не как просьба, а как приказ, от которого задрожала сама ткань этого места.

Банши сжалась, её форма стала чётче от ужаса. Она поняла,что имеет дело не с горем, ищущим правды, а с силой, которая готова разорвать саму реальность, чтобы эту правду добыть.

— Мал'кор… — выдохнула она вибрацией, полной страха и… странного, извращённого почтения. — Плетальщик пришёл. Он… он взял право на скорбь. На её чистую, первозданную форму. На катастрофу Крови и Света… Вашу катастрофу, князь. Он выкупил боль от утраты вашего ребёнка. А потом… потом ему дали материал для работы. Для идеальной иллюзии.

Всё внутри меня застыло, превратившись в одну гигантскую, сверхновую точку ненависти. Подтверждение. Самое чёрное, самое немыслимое подтверждение. Отец не просто использовал наше горе. Он продал его. Продал самую нашу сокровенную боль древней сущности в обмен на… на что? На идеальную ложь о нашей смерти?

— Зачем? — этот вопрос вырвался из меня с шипением. — Зачем отцу это было нужно?

Банши забилась, её сияние стало прерывистым.

— Этого… этого я не знаю! Знаю только сделку! Плату!

Волот метнулся вперёд, но я поднял руку, останавливая его.

— Пусть уходит. Она сказала всё, что могла.

Мы стояли в опустевшем, быстро остывающем логове. Имя «Мал'кор» висело между нами, тяжёлое и ядовитое, как трупный яд.

— Брат… — начал Волот, но я перебил его, обернувшись к выходу. В глазах моих всё ещё горел тот самый, нечеловеческий огонь.

— Теперь мы знаем врага, — сказал я, и голос был низким, вибрирующим от сдерживаемой мощи.

Мы вышли из трущоб, оставив за спиной зловонное дыхание Нижнего города. Молчание между нами было густым, как смог.

Волот, шагавший рядом, наконец не выдержал. Он бросил на меня взгляд, полный не привычной дерзости, а странной, почти растерянной озадаченности.