Книга Все началось с измены, страница 11 – Рина Рофи

— Что⁈ — Аня фыркнула, чуть не поперхнувшись вином. — Вот ведь мелкий пройдоха! И что, отец ему всё позволяет?

— Не-а, — я покачала головой. — Там с субординацией всё строго. Есть водитель, Георгий, он же, кажется, и управляющий, и нянька… Он осадил мальчишку. Но тот всё равно как ураган.

— Договор подпишешь?

— Да. У этого самого Георгия.

Аня задумалась, а потом решительно хлопнула ладонью по коленке.

— Ладно! Значит, так. Это не кабала, а… стратегическое трудоустройство в экстремальных условиях. Ты будешь ходить, делать свою работу, отрабатывать долг и наблюдать. Как Штирлиц. А я буду твоим центром поддержки. И если что — мы снимаем всё на скрытую камеру и идём в прокуратуру!

Я рассмеялась. Её бесшабашность была лучшим лекарством.

— Скрытую камеру я в декольте пришью, что ли?

— Почему бы и нет? — Аня подмигнула. — Ну а теперь давай выпьем. За твоё освобождение от Костика-козлика! И за новую, пусть и дурацкую, работу! Главное — ты жива, здорова и не связана браком с предателем.

Мы чокнулись. И впервые за последние сутки смех, вырвавшийся у меня, был по-настоящему лёгким. Пусть впереди — неизвестность и пугающий Маркус Давидович.

И тут легок на помине Костик звонит

— Ну что, Машуль, — Аня взяла у меня из рук телефон с видом главнокомандующего, — включай на громкую. Я его послушаю, а потом трёхэтажным матом так пошлю, что у него уши завянут.

Я, уже разогретая вином и её поддержкой, хихикнула, почувствовав прилив азарта. Хватит быть жертвой. Хватит молчать. Я ткнула в экран и включила громкую связь.

— Машуль, солнышко… — тут же полился в динамик его голос. Тот самый, бархатный, заботливый, который ещё вчера заставлял меня таять. Теперь он звучал фальшиво, как плохойспектакль. В нём сквозила нервозность. — Наконец-то! Я с ума схожу. Где ты? Что случилось? Это какое-то недоразумение, детка, мы можем всё обсудить…

Я встретилась взглядом с Аней. Она уже надула щёки, готовая взорваться. Я поднесла палец к губам: Мой. Это был мой момент.

— Константин Ильич, — сказала я холодно и чётко, переходя на официальное отчество, которое он терпеть не мог. — Никакого недоразумения. Я всё прекрасно видела. Вернее, слышала. У аудитории. Вчера, в шестом часу.

В трубке наступила мёртвая тишина. Та самая, что красноречивее любых оправданий. Потом послышалось частое дыхание.

— Маша… это… ты не так поняла…

— Я поняла всё идеально, — перебила я, и голос, к моему удивлению, не дрогнул. — Свадьба отменяется. Ключи от твоей квартиры оставлю у консьержки. Мои вещи я забрала. Общайтесь с Ланой на здоровье. Или с кем там ещё. Больше не звоните.

Аня не выдержала. Она пригнулась к динамику и прошипела так, будто говорила с тараканом:

— Слышал, гад? Чтобы твоя паршивая рожа больше никогда не маячила перед ней! Если позвонишь ещё раз — я сама приеду и из тебя, занудного бабника, все кишки на балалайку намотаю! Понял, профессор сопливый?

На том конце раздался какой-то хриплый, нечленораздельный звук — смесь шока, ярости и паники. Аня с триумфом нажала на красную трубку.

Тишина в комнате снова стала уютной. Мы переглянулись и одновременно расхохотались — громко, с облегчением, выпуская весь накопленный пар.

— Ну что, — выдохнула Аня, вытирая слезу смеха. — С одним мудаком покончили. Остался второй, покруче. Но его, я чувствую, трёхэтажным матом не возьмёшь.