Книга Все началось с измены, страница 177 – Рина Рофи

— Разумеется, господин.

И пока Демид продолжал прыгать вокруг нас, строя планы на ближайшие девять месяцев, а Георгий удалялся на кухню, Маркус снова взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми и твёрдыми.

— Ну что, леди Белова, — прошептал он. — Похоже, наша семья собирается стать немного больше. Готовы к новой авантюре?

Я посмотрела на его глаза, полные любви, надежды и той самой, стальной решимости, которая не боится ничего, и кивнула.

— С вами — готова на всё. Даже на девять месяцев без жаркого.

— Папа, а как вы его туда засунули??????

Маркус, который только что собирался что-то сказать замер с полуоткрытым ртом. На его лице промелькнула целая гамма эмоций: шок, смущение, попытка сохранить невозмутимость и, наконец, безудержное веселье, которое он попытался подавить, прикусив губу. Он бросил на меня быстрый взгляд, в котором читалось: «Ну, мама, твой выход».

Я сама почувствовала, как жар заливает мои щёки. От неловкости, конечно. Но больше — от абсурдности ситуации. Вот так, среди прихожей, после сцены с тошнотой и слезами, обсуждать… ну, основы биологии с восьмилетним ребёнком.

— Э-э-э, Демид… — начала я, опускаясь перед ним на колени, чтобы быть на одном уровне. Моё лицо всё ещё пылало. — Видишь ли… его не «засовывают». Он… появляется. Сам. Когда мама и папа очень-очень любят друг друга. И… очень хотят, чтобы у них был ещё одинмалыш.

Демид нахмурил лоб, явно ожидая более технического объяснения.

— Но как? — не сдавался он. — Он же не через рот попадает? Или через пупок? Алиса говорила, что аист приносит, но я же не дурак, я знаю, что аисты — это птицы, они детей не носят.

Маркус, наконец справившись со смехом, тяжело вздохнул и присоединился к нам, присев рядом.

— Нет, сын, не через рот и не аист, — сказал он своим деловым, «кабинетным» тоном, что невероятно контрастировало с темой разговора. — Это… специальный процесс. Как посев семени. У папы есть маленькое семечко. А у мамы — специальная, уютная почва, где оно может расти. И когда эти двое встречаются в любви… семечко находит почву и начинает прорастать. Вот так и получается малыш.

Демид слушал, раскрыв рот. Его мозг явно переваривал эту информацию, отбрасывая сказки про аистов в пользу «научного» объяснения отца.

— Значит… это как наша клубника? — спросил он наконец, и в его глазах загорелся огонёк понимания. — Ты посадил семечко в мамин животик?

— В общих чертах… да, — Маркус кивнул, и уголки его губ снова задрожали. — Только это семечко не из пакетика, а… особенное. И почва — тоже особенная. И растёт не клубника, а… ну, братик или сестрёнка.

— Вау… — протянул Демид, явно впечатлённый. — Значит, ты садовник, пап. А мама — грядка. — Он сказал это с такой серьёзностью, что я не удержалась и фыркнула, прикрыв рот ладонью.

— Что-то вроде того, — согласился Маркус, уже не пытаясь скрыть улыбку. — Но это наш с мамой особый, самый главный сад. И пока что он только… может быть, засеян. Нужно проверить.

— Понял! — Демид выпрямился, приняв важный вид. — Значит, нужно хорошо поливать и ухаживать! Я помогу! Я уже опытный! — Он посмотрел на меня. — Мама, тебе сейчас нужно только бульон и яблоки? И много спать? Как клубнике, когда она только всходит?

От такой заботы и этой смешной, детской аналогии у меня на душе стало тепло и спокойно.

— Да, солнышко, что-то вроде того, — улыбнулась я. — Много отдыха, хорошая еда и… никакого стресса. Чтобы семечко хорошо прижилось.

— Тогда я буду следить, чтобы тебя никто не тревожил! — заявил он. — И Георгию скажу, чтобы готовил только «садоводческую» еду!

Он помчался на кухню, видимо, чтобы немедленно начать инструктировать Георгия о тонкостях ухода за «особой грядкой».

Мы с Маркусом остались стоять в прихожей. Он посмотрел на меня, и мы оба одновременно рассмеялись — тихо, счастливо, с облегчением.

— Ну что, главный садовник? — прошептала я, толкая его плечом. — Устроил тут ботанический ликбез.

— А что? Объяснение на его уровне, — парировал он, притягивая меня к себе. — Зато теперь он воспринимает это как естественный, прекрасный процесс. А не как что-то стыдное или пугающее. И готов помогать. Что, согласись, лучше, чем вопросы про аистов.

Я кивнула, прижимаясь к нему. Да, это было лучше. Страх и неловкость ушли, сменившись этой тёплой, немного смешной, но такой родной семейной историей про папу-садовника, маму-грядку и волшебное семечко, которое, возможно, уже начало прорастать. И как бы ни оказалось в итоге, эта новая, щемящая надежда уже стала частью нашего дома. Частью нашей странной, чудесной, самой лучшей на свете семьи.