Книга Все началось с измены, страница 176 – Рина Рофи

Мы вышли из туалета, рука об руку, стараясь выглядеть спокойными. В небольшом холле у лестницы стоял Демид. Он не плакал, но его лицо было бледным, а глазаогромными и полными страха. Он смотрел на нас, не понимая, что происходит, и этот вид «взрослой», непонятной ему беды пугал его больше, чем любая детская проблема.

Маркус отпустил мою руку и медленно присел на корточки перед сыном, чтобы быть с ним на одном уровне. Его движение было неторопливым, успокаивающим.

— Демид, — начал он тихо, но очень чётко. — Успокойся. С мамой всё в порядке. Просто… у нас есть подозрения. Но пока только подозрения, понимаешь? Ещё ничего не точно.

Демид замер, впиваясь взглядом в лицо отца.

— Какие подозрения? — прошептал он.

Маркус сделал паузу, подбирая слова, которые будут понятны восьмилетнему мальчику, но не напугают его.

— Мы думаем… что у мамы, возможно… в животике. Растёт… маленький. Очень маленький. Поэтому ей стало плохо от запаха еды. Так иногда бывает.

Наступила тишина. Демид стоял неподвижно, его мозг, видимо, перемалывал информацию. «В животике». «Маленький». Его взгляд метнулся ко мне, к моему ещё бледному лицу, потом снова к отцу.

И вдруг его лицо озарилось таким ярким, таким безудержным, таким чистым счастьем, что у меня на глаза снова навернулись слёзы, но теперь уже от совсем других эмоций.

— Ура-а-а-а-а-а-а-а! — вырвался у него не крик, а почти рёв восторга. Он подпрыгнул так высоко, что, казалось, вот-вот стукнется головой о потолок. — Правда⁈ Правда, пап⁈ Братик! Или сестрёнка! Ой, я не знаю кого хочу! Всё равно! Ура-а-а!

Он бросился сначала обнимать Маркуса, потом меня, потом снова запрыгал на месте, не в силах сдержать ликования.

— Значит, мои рисунки сбываются! Я же рисовал! Я знал! Когда? Скоро? А как он там дышит? А я смогу с ним играть сразу? А как его звать будем? — вопросы сыпались, как из рога изобилия, перекрывая друг друга.

Маркус встал, и на его лице наконец рассветала та самая, широкая, беззаботная улыбка, которую я видела так редко.

— Тише, тише, командир! — он положил руку на плечо сыну. — Мы ещё ничего не знаем точно. Нужно сделать проверку. А потом уже строить планы. Но… да. Если наши подозрения верны… то твои рисунки, кажется, были пророческими.

Демид сиял, как новогодняя ёлка. Весь его страх испарился, уступив место ликованию и гордости. Он уже видел себя в роли старшего брата, защитника, наставника.

А я стояла, глядя на них — на своего мужа и своегосына, — и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Страх ещё не ушёл. Было страшно за это возможное маленькое существо, за себя, за то, как всё изменится. Но этот страх уже не был одиноким. Он тонул в этом море радости, надежды и такой безумной, шумной, живой любви, которая наполняла наш дом. И, кажется, вскоре должна была наполниться ещё на одного человека.

Георгий, стоявший в отдалении и наблюдавший за сценой, кашлянул в кулак. На его обычно невозмутимом лице тоже играла улыбка.

— Поздравляю с… потенциальным пополнением, — сказал он с лёгким поклоном. — Если позволите, я подготовлю что-нибудь очень лёгкое для Марии. И… проинформирую фармацевта, чтобы доставили самые лучшие тесты. Несколько разных марок. На всякий случай.

Маркус кивнул, всё ещё не выпуская меня из поля зрения.

— Спасибо, Георгий. И… пока что это между нами. Пока не будем тревожить бабушку. Пусть сначала будет точный ответ.