Книга Все началось с измены, страница 74 – Рина Рофи

— Выспалась? — спросил он, и это был самый обычный, бытовой вопрос, который почему-то казался сейчас невероятно интимным.

Я кивнула, прижавшись лбом к его плечу.

— Да. А ты?

— Впервые за долгое время, — признался он, и в этих словах не было ни капли лести. Была простая констатация.

Мы лежали в тишине, и эта тишина не была неловкой. Она была наполненной. Звуками утра за окном, биением наших сердец, памятью о вчерашнем. Его пальцы снова начали двигаться — теперь они медленно, лениво водили по моей спине, рисуя невидимые узоры. Каждое прикосновение заставляло кожу гореть.

— Мария, — позвал он меня снова, и я подняла на него глаза. — О том, что было… я не сожалею. Ни на секунду.

Его взгляд был серьёзным и прямым.Он требовал такого же прямого ответа.

— Я тоже, — выдохнула я, и это была чистая правда. Страх, сомнения, головокружение от происходящего — всё это было. Но сожаления — нет.

Он кивнул, как будто поставил галочку в каком-то внутреннем списке. Потом его выражение сменилось на более практичное.

— Демид с Георгием, наверное, уже поднялись. — Он сделал паузу, изучая моё лицо. — Хочешь, чтобы Георгий привёз твои вещи на рублевку? Из квартиры подруги? Чтобы было… удобнее.

Предложение повисло в воздухе. «Привезти вещи» означало сделать этот шаг ещё более реальным, закрепиться в этой новой реальности не на одну ночь. Это пугало. Но проснуться в его руках было настолько… правильно, что страх отступил.

— Да, — сказала я тихо. — Думаю, да.

На его лице промелькнуло глубокое удовлетворение.

— Хорошо. Я распоряжусь. — Он наконец отпустил меня, но лишь для того, чтобы приподняться на локте и посмотреть на меня сверху вниз. Его взгляд скользнул по моим спутанным волосам, разгорячённому лицу, обнажённым плечам. В его зрачках снова вспыхнула знакомая искра, но на этот раз приглушённая утренней ленью. — А сейчас… у нас есть ещё немного времени до вторжения реальности.

Он наклонился и поцеловал меня. Медленно, сладко, без вчерашней неистовости, но с той же самой, всепоглощающей уверенностью. Это был поцелуй, который ставил точку в одной жизни и открывал другую.

Маркус встал, натянул на себя чёрные тренировочные штаны и просторную серую футболку, которая скрыла рельеф мышц, но не могла скрыть его природную, хищную стать. Он повернулся ко мне, его взгляд скользнул по моей фигуре, всё ещё скрытой под одеялом, и в уголках его губ дрогнула почти незаметная усмешка.

— В ванну. И потом на завтрак, — сказал он, не приказывая, а просто намечая план действий. Он наклонился, коротко, но твёрдо поцеловал меня в губы — быстрый, властный штрих, напоминание о том, кто здесь задаёт ритм, даже в этой утренней неге. Затем развернулся и ушёл в ванную, оставив дверь приоткрытой.

Я быстро выскользнула из-под одеяла. Воздух в комнате был прохладным, и я поёжилась. На полу валялась его огромная футболка, в которой он одел меня вчера. Я подняла её и натянула на себя. Ткань, пропахшая им, сандалом и чистым хлопком, упала почти до середины моих бёдер, став моим единственнымутренним нарядом. Я подошла к зеркалу. Вид был тот ещё: лицо слегка опухшее от сна, губы чуть распухшие от вчерашних поцелуев, а мои непослушные кудры… Боги. Они стояли во все стороны великолепной, бунтующей копной русого цвета. Быстро, почти на автомате, я собрала их в высокий, небрежный хвост, но несколько упрямых завитков всё равно выбились у висков и на затылке. Ну и ладно. Пусть будет так.