Книга Прятки с Драконом, страница 103 – Рина Рофи

— Андор... — его имя сорвалось с моих губ в виде хриплого, бессвязного шёпота, мольбы и признания одновременно.

И тогда это накрыло меня. Не волна, а целый океан. Ослепляющая, сметающая всё на своём пути вспышка, что вырвалась из самого моего нутря. Тело затряслось в немых конвульсиях, выгибаясь и прижимаясь к нему в поисках опоры. Крик застрял в горле, превратившись в долгий, беззвучный выдох. Он не останавливался. Пока моё тело ещё билось в спазмах наслаждения, он, с низким, победным рыком, достиг своего пика. Он оставался во мне ещё несколько мгновений, тяжело дыша, его лоб был прижат к моей мокрой спине. Его руки, всё ещё лежащие на мне, дрожали от напряжения.

Тишина, нарушаемая лишь шумом воды и нашим тяжёлым дыханием, была красноречивее любых слов. Всё было сказано. Всё было решено. По-своему.

— Диана, убегаешь, моя беглянка..

Его голос прозвучал прямо у моего уха, низкий, хриплый, но без прежней ярости. В нём сквозила усталая нежность и... понимание. Он видел мой порыв, мою попытку вырваться, и теперь, после всей этой бури, его слова звучали не как обвинение, а как констатация факта. Факта, который его больше не злил, а почти забавлял.

Я не ответила. Просто стояла, прислонившись лбом к прохладной кафельной стене, чувствуя, как вода остывает на коже, а его тело всё ещё прижимается к моей спине. Егоруки медленно скользнули с моих бёдер на талию, обвивая её, но не сковывая. Это были не цепи, а скорее... утверждение присутствия.

— Убегай, — прошептал он, и его губы коснулись моего мокрого плеча. — Я всё равно найду. Всегда. Потому что ты — моя.

Он медленно вышел из меня, и это движение было почти нежным, лишённым прежней резкости. Затем его руки снова нашли моё тело, но на этот раз не для того, чтобы возбуждать или удерживать.

Он взял гель для душа и начал смывать с моей кожи следы нашей бури — запах секса, его семя, смешанное с водой. Его движения были методичными, почти ритуальными. Он промыл мои бёдра, живот, спину, и в этом простом действии не было ни смущения, ни похабности. Была какая-то странная, глубокая интимность. Забота хищника, приводящего в порядок свою добычу после трапезы.

Он не говорил ни слова. Просто делал то, что считал нужным, а я стояла, позволив ему это, чувствуя, как под его прикосновениями напряжение окончательно покидает моё тело. Когда он закончил, он выключил воду и накинул на мои плечи моё же полотенце, его руки на секунду задержались на моих плечах, согревая. Одним резким, точным движением руки он разорвал материю перед собой. Воздух затрещал, и появился портал, ведущий прямо в его спальню — в то самое место, откуда я сбежала утром. Он не толкнул меня. Не потащил. Он просто посмотрел на меня, его взгляд был тяжёлым и ожидающим. Выбор, как всегда, был иллюзорным.

Я вздохнула, чувствуя, как остатки сопротивления тают под этим взглядом и ступила в портал, и он последовал за мной. Проход захлопнулся, оставив за спиной шум воды и прохладу душевой. Мы стояли в его спальне. Тишина здесь была иной — густой, насыщенной его присутствием. Он снял с меня мокрое полотенце и отбросил его в сторону.

— Садись, — сказал он просто, и в его голосе не было приказа, а лишь констатация того, что должно произойти. Ночь ещё не закончилась. И наш разговор — тоже.