Книга Прятки с Драконом, страница 46 – Рина Рофи

— Ничего, — прошептала я, пытаясь вырваться из его объятий, но его руки всё ещё держали меня. — Просто... я поняла. Я всего лишь игрушка. Пока ты не найдёшь свою истинную пару.

Я произнесла это шёпотом, но слова прозвучали в тишине нашего ложа громче любого крика.

— Диан, — повторил он, и его голос был уже не бархатным, а острым, как сталь. — Сейчас ты меня... расстроила. И убила своими словами. Одновременно испортив момент.

Он не злился. Нет. В его глазах читалось нечто более сложное — разочарование, граничащее с обидой. Как будто я взяла и разбила редкую, изысканную вазу, которую он только что начал с интересом разглядывать. Я не могла вымолвить ни слова в ответ. Его реакция была неожиданной и оттого ещё более пугающей.

— Нельзя, — продолжил он, и его руки снова сомкнулись на моих бёдрах, но теперь его хватка была не ласковой, а властной, не позволяющей двигаться, — прерывать дракона на его исследовании.

Он наклонился ближе, и его золотистые глаза горели холодным огнём.

— Ты думаешь,я трачу своё время, свои силы, свой... интерес на кого попало? На «временные игрушки»? — он фыркнул, и в этом звуке слышалось презрение. — Я — Андор Всеславский. Если бы ты была просто игрушкой, тебя бы уже давно не было в моём поле зрения. Ты бы надоела мне в тот же вечер в «Перекрёстке».

Его слова били точно в цель, заставляя сомневаться в своей же собственной логике.

— Но ты здесь, — его голос снова стал тише, но не стал мягче. — Ты всё ещё здесь. И я всё ещё здесь. И пока я не закончу своё исследование, пока не пойму, что же ты такое и почему ты заставляешь моего внутреннего дракона вести себя как... юнец, — он произнёс это с лёгкой гримасой, — никакие «истинные пары» не имеют значения. Поняла?

Он не отрицал их существования. Он просто отодвигал их в сторону, как нечто несущественное в данный момент.

Я сглотнула, пытаясь найти хоть какие-то слова в защиту своей пошатнувшейся логики.

— Но...

Один слог. И больше ничего. Потому что он был прав. Его интерес был слишком интенсивным, слишком личным, чтобы быть простой забавой.

— Никаких «но», — он мягко, но неумолимо прервал меня, его палец снова лег на мои губы, заставляя замолчать. — Ты — мой ребус. Моя загадка.

Он произнёс эти слова с такой твёрдой, почти благоговейной уверенностью, что у меня перехватило дыхание.

— И я... — он сделал паузу, и его золотистые глаза загорелись тем самым огнём, что я видела в самом начале — огнём интеллектуального азарта, смешанного с голодом, —...люблю загадки.

В этих словах не было романтики. Не было обещаний вечности. Но в них была неприкрытая правда. Для существа, прожившего века, для могущественного дракона, скука была, возможно, худшим из зол. А я... я была для него антидотом от этой скуки. Чем-то новым, неизведанным, сложным.

Он убрал палец с моих губ и вместо этого провёл им по линии моей брови, его взгляд стал задумчивым.

— Так что хватит прятаться за глупостями про «игрушки», — тихо сказал он. — Прими то, кем ты для меня стала. И наслаждайся процессом. Потому что я, — его губы снова тронули мои в лёгком, обещающем поцелуе, — определённо наслаждаюсь.

Его язык проник в мой рот, на этот раз с новой, завоевательной решимостью. Это был не просто поцелуй; это была демонстрация власти, стирающая последние следы моего сопротивления. В тоже время его рука, до этого лежавшая на талии, скользнула вверх.