Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 46 – Наталья Шнейдер

Старый, запущенный парк в ночи выглядел непроходимой чащобой. Ветви лип сплелись над головой в плотный шатер, пропуская лунный свет лишь редкими, дрожащими на траве пятнами, похожими на разлитую ртуть. В этой чернильной темноте светлое платье Вареньки сияло впереди, как маяк, уводя нас все дальше от стен дома.

Мы крались следом, держась за руки будто школьники. Ни хрустнувшей ветки, ни предательского, узловатого корня под ногой — хотя днем я здесь спотыкалась через шаг. Мы словно парили над землей, ведомые какой-то незримой рукой.

Говорят, Бог хранит пьяных, дураков и влюбленных. Я нервно хихикнула про себя: к первой категории никто из нас сейчас точно не относился, а вот насчет двух оставшихся… Глядя на целеустремленную спину Вареньки и чувствуя горячую, сухую ладонь Стрельцова в своей руке, я никак не могла решить, кто мы сейчас в большей степени — несчастные влюбленные или клинические идиоты.

Варенька остановилась у старой беседки, у самого пруда. Оглянулась, прижимая руки к груди, словно пытаясь унятьсердцебиение.

И тут от ствола старой липы отделилась тень и картинно рухнула на одно колено.

Ну, хоть штанину не поддернул, — фыркнула я про себя.

— Лешенька, — прошелестела графиня.

Теперь я стиснула запястье Стрельцова, призывая не вмешиваться.

Да, мы подглядывали, и это было нехорошо. Но если мы сейчас выскочим из кустов, как чертики из табакерки, унизим прежде всего Вареньку. Ей будет горько и стыдно, что за ней следят, что кто-то был свидетелем ее чувств. Пусть она сама сделает шаг от пропасти. А если все же к ней — мы успеем поймать.

Алексей схватил ее руки, начал покрывать их поцелуями — от пальчиков к запястьям, жадно, страстно.

— Я не верил, но надеялся! — жаркий шепот долетал до нас в ночной тишине. — Я знал, что твое сердце услышит меня. Я сходил с ума без тебя, Варенька! Жизнь пуста если в ней нет твоего взгляда!

Звучало это, надо признать, вполне искренне. Возможно, парень действительно влюблен по уши. Вот только влюбленность — это биохимия, она проходит. А потом остаются двое, которые смотрят друг на друга в изумлении: «А ты кто вообще такой?» И, судя по поведению Алексея в гостиной, любовь не сделала его лучше. Она не добавила ему ни ума, ни благородства.

— Лошади готовы, — продолжил он, не выпуская ее рук. — Едем. Немедленно.

Я нахмурилась. Князь Северский вряд ли одолжил гостю своих лучших рысаков для ночной прогулки. Значит, украл? Пардон, «позаимствовал» покататься, как мальчик-мажор папину тачку, будучи уверенным, что ему за это ничего не будет?

— Куда едем? — Варенька опешила. Она явно не ожидала такого напора.

— Сперва на почтовую станцию, там заночуем, — скороговоркой выложил он план. — А с утра обвенчаемся. В церкви святого Николая, в Больших Комарах. Я все подготовил, Варя! Свидетели будут ждать.

Я почувствовала, как под моей рукой окаменели мышцы Стрельцова. Он превратился в ледяную статую. Я даже удивилась, что он до сих пор не бросился откручивать голову этому ромео на месте — одно дело стихи читать, другое — тащить девицу ночью в гостиницу.

Варенька судорожно выдохнула. Глаза ее засияли в лунном свете.

— Как романтично…

Стрельцов качнулся вперед. Еще секунда — и он бы вмешался. Но Варенька вдруг отстранилась, не давая себя увлечь.

— Едем? — поторопил Алексей, потянув ее за собой.