Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 5 – Наталья Шнейдер

Варенька разрыдалась. Пролетела мимо меня, едва не сбив с ног, и исчезла на лестнице.

Да когда же этот дурдом закончится?

Успокаивать ее я не собиралась. Честно говоря, мне до сих пор хотелось схватить графиню за грудки и трясти, пока мозги на место не встанут. Сопровождая все это увещеваниями, совершенно не подходящими для девичьих ушей. Но Марья Алексеевна справится с воспитанием юной барышни куда лучше меня.

А мне надо бы проветриться. Обычно пристроенные натолстых древесных ветвях ловушки для пчел в моих лесах обследовали деревенские мальчишки. Я платила им ползмейки в день и пятак за каждую найденную заселенную ловушку, так что они старались. Но сегодня, наверное, стоит сделать это самой. Я велела оседлать свою лошадку, которой так и не придумала имя, влезла в найденные в кладовой штаны, на мальчика-подростка, судя по размерам.

И выругалась про себя, увидев маячащего у конюшни исправника. Если сейчас он начнет воспитывать меня за непристойно выставленные на всеобщее обозрение ноги…

— Глафира Андреевна, вам не следует выезжать из дома одной.

Я вздохнула. Как бы не надеть ему на голову ведро с опилками, что стояло неподалеку?

— Кирилл Аркадьевич, а вам не следует разгуливать без дела, пока не раскрыто убийство моей тетушки.

И неважно, что я остаюсь главной подозреваемой.

А что, если он принял это за попытку подкупа? При этой мысли меня замутило, но я заставила себя вежливо улыбнуться.

— У нас, — где-то внутри меня передернуло от этого «нас», однако улыбка осталась на лице, — обоих есть обязанности. Мои — следить за порядком в усадьбе, ваши — следить за соблюдением закона и ловить разбойников с контрабандистами. Поскольку поездка по окрестностям никаких законов не нарушает, давайте не будем мешать друг другу работать.

Кажется, его тоже передернуло, или это просто ветка качнулась и бросила тень на его лицо. В следующий миг статуя командора вернулась.

— Мои обязанности включают защиту от опасностей жителей уезда. Даже тех, кто сам ищет неприятностей. Пока в уезде, как вы справедливо напомнили, орудуют разбойники и контрабандисты, вам не следует выезжать из дома одной.

— И что с меня взять разбойникам? Старые штаны? — Я демонстративно оттянула их на бедре. — Девичью…

Я осеклась. Нет. Разревусь. Не время сейчас иронизировать о девичьей чести.

— Гусар с предложением руки и сердца или купец с долговыми расписками — вот все, что мне угрожает сейчас. И с тем и с другим я как-нибудь справлюсь.

— Я настаиваю.

— Управляющий знает, где я. Со мной Полкан.

Полкан, сидящий поодаль, гавкнул.

— Пса могут пристрелить.

— Пса могут пристрелить, лошадь может сломать ногу, я могу оступиться на лестнице и свернуть шею или, как Савелий, разбить голову на собственной пасеке, — огрызнуласья, теряя терпение. Подвела лошадь к пню, служившему приступкой, взгромоздилась в седло, делая вид, будто не замечаю попытки Стрельцова подставить мне руки. — И если вы закончили свои поучения, всего доброго.

Я пустила лошадь рысью, но не прошло и получаса, как за спиной послышался галоп. Я обернулась. Метрах в трехстах от меня по дороге двигался серый конь с всадником, которого я узнала сразу же.

Да чтоб его! Я подавила желание дать лошади шенкелей. Все равно он легко догонит мою старушку. Охота таскаться следом — пусть таскается. Лишь бы близко не подходил.