Книга Непокорная для наследного принца, страница 35 – Юлианна Винсент

Тьерра и Кристиан замерли, как вкопанные, наблюдая за разворачивающимся спектаклем, масштабы которого явно превосходили их текущие проблемы с самозванцами и академическими интригами.

Эория, вся вздыбленная, с искрами на кончиках когтей, наступала. Веридор, умудренный (и слегка виноватый) вековой мудростью, пятился.

А тысячу лет назад все было иначе. Совсем иначе.

* * *

Тогда Обитель Вдохновения была местом, где драконы парили в небесах, не заботясь о странных двуногих существах внизу. Мир людей был далек, смешон и неинтересен.

Среди россыпи разноцветных чешуек и переливчатых крыльев были двое, считавшихся… бракованными. Изгоями с пеленок.

Веридор и Эория. Единственные во всем драконьем роду, способные по своей прихоти сжиматься, меняться, оборачиваться в этих самых смешных и нелепых двуногих.

Для консервативного драконьего общества это было хуже, чем родиться без крыльев. Это был вызов самой природе, насмешка над чистотой крови.

В человеческом обличье он был высоким мужчиной с волосами цвета морской глубины — лазурными, переливающимися под солнцем и глазами такого же синего оттенка, но с хитринкой, которая сводила с ума.

Она же превращалась в женщину с огненными, непокорными кудрями до пояса и глазами цвета молодой весенней листвы, в которых искрился такой же бунтарский дух.

Они были как огонь и вода, которые, вопреки всем законам, не гасили, а разжигали друг друга. Их связь была страстной, яркой и вечно сопровождалась взаимными подколами, от которых стены их пещер-обиталищ дрожали от смеха.

— Твоя человеческая форма пахнет дымом и высокомерием, — могла сказать Эория, грациозно развалившись на груде драгоценных камней.

— А твоя — серой и невыносимым упрямством,— парировал Веридор, не отрываясь от полировки своего любимого изумруда. — И к тому же, у тебя в этом виде веснушки. У дракона! Веснушки!

— Это не веснушки, это блики от моей внутренней, неукротимой мощи!

— Блики, говоришь? Похоже на сыпь от дешевого зелья.

Но за этой игрой скрывалась любовь, настолько сильная, что пугала их самих. Они понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Их редкий дар делал их чужими среди своих, но зато они были единым целым.

Одна беда была у Веридора — слабость, достойная самого жалкого из двуногих. За сладкое он был готов на все.

Медовая пахлава, лукум, засахаренные ягоды — его разум отключался, а драконья гордость улетучивалась при виде кондитерского изделия. Эория постоянно над этим смеялась, но и сама тайком подкладывала ему в тайник леденцы, которые выменивала у пролетавших мимо торговцев-гномов.

Их счастье не нравилось никому. Родители с обеих сторон смотрели на этот союз с ужасом.

«Бракованные должны исчезнуть, а не плодиться!» — таково было общее мнение старейшин.

Каждый из них должен был выбрать настоящего, чешуйчатого и крылатого партнера, чтобы искоренить проклятый ген превращений.

И тогда родители, движимые благими (в их понимании) намерениями, пошли на сделку со старым, могущественным и крайне беспринципным колдуном.

Заплатили ему горой золота и парой древних артефактов, чтобы он рассорил влюбленных. Навел отворот, охладил пыл, заставил их разойтись и обратить взор на более подходящих партнеров.

Колдун, человек практичный и циничный, лишь усмехнулся в седую бороду. Зачем делать сложную работу, если можно получить драгоценную, живую магическую батарейку на века? Он обманул своих заказчиков.