Книга Непокорная для наследного принца, страница 36 – Юлианна Винсент

Сначала он взялся за Веридора. Под видом посланника с диковинными сладостями с далеких южных островов он заманил доверчивого (и вечно голодного до сладкого) дракона в глубокую, удаленную пещеру на окраине их земель.

Там он устроил настоящий пир: торты, сиропы, безе, конфеты из сгущенной лунной росы. Веридор, опьяненный сахаром и доверием, объелся до беспамятства и уснул счастливым сном.

Проснулся Рид уже скованным по лапам и шее толстыми, холодными цепями, на которые колдун наложил нерушимые заклятья. Пещера стала его тюрьмой, а он сам — живым источником магии, которую колдун беззастенчивовыкачивал для своих темных дел.

Затем коварный старик написал письмо. Искусно подделал почерк Веридора.

В письме говорилось, что дракон одумался, устал от «бракованной» жизни и странной любви. Что он встретил настоящую, прекрасную драконицу из знатного рода и улетает с ней в дальние леса, чтобы начать новую, правильную жизнь. И просит Эорию не искать его и забыть.

Эория прочла послание. Сначала не поверила. Потом пришла ярость. Потом — ледяное, всепоглощающее отчаяние. Она металась по их любимым местам, но Веридор и правда исчез. Следов не было.

Колдун же, наблюдая за ее горем, послал к ней «случайного» странника, который нашептал, что знает, где скрывается неверный. Мол, старый маг в черной башне на границе миров помог ему сбежать.

Ослепленная болью и жаждой выяснить правду (или врезать Риду по его слащавой физиономии), Эория сама пришла к колдуну. Тот, притворившись сочувствующим, предложил ей «восстановительный эликсир от сердечных ран».

Эликсир оказался сильнейшим усыпляющим зельем. Когда она очнулась, то была уже не в башне, и не в пещере. Она была Нигде.

В магической тюрьме, сшитой из обрывков реальностей, висящей в пустоте между мирами. Не клетка, а капсула вне времени и пространства. Ее сила, ее ярость, ее сама суть питали эту тюрьму, делая только крепче. Она кричала, билась, пыталась прожечь стены своим пламенем, но все было тщетно.

Она могла лишь наблюдать, как сквозь мутные грани ее темницы проходят века, сменяются эпохи, а колдун, должно быть, давно превратился в пыль.

Так и просидела бы она там вечно, если бы не один эмоциональный всплеск невероятной силы. Боль, отчаяние, любовь и потеря такой мощи, что они пробили брешь в ткани реальности прямо в ее тюрьме.

Это была Тьерра. Ее крик души, ее рождение как сильной ведьмы…

Эта энергия качнула фундаменты магической темницы. И в эту микроскопическую трещину Эория вложила всю свою волю, всю накопленную за тысячу лет ярость.

Она не создалась из ничего. Она вырвалась. Выжалась, как последняя капля из разбитой ампулы, приняв форму, которую подсказывала ей боль и сила той девушки — маленького, беззащитного дракончика.

Но внутри это была все та же страстная, жаждущая счастья, преданная и невероятно саркастичная Эория, которая только и ждала момента, чтобы найти того чешуйчатогоидиота и вытрясти из него правду вместе с внутренностями.

И вот этот момент настал. В лесу. С видом двух ошалевших людей на заднем плане.

— Тысячу лет! — рычала она, продолжая наступать на Веридора, который, кажется, впервые в жизни потерял дар речи. — Тысячу лет я копила слова, которыми опишу тебе всю глубину твоего идиотизма! И все, что ты можешь сказать — это «объясню»?