Книга Берегись, Ангел!, страница 95 – Иоланта Палла

— Еще неизвестны результаты… — Начинаю я тихо, но Маргарита Алексеевна улыбается и тяжело вздыхает.

— Они мне и не нужны. Итак, все знаю.

Данияр

— Я уже подумала, что ты не приедешь. — Говорит Валентина, когда я с порога принимаюсь складывать в коробки вещи сестрички. — Начала без тебя. Все в порядке?

Снимаю пиджак и кидаю его на кровать, закатывая рукава и хмурясь. Рассказывать о том, что сейчас творится внутри не хочется, да и не делал так никогда. Зачем Валентине мои проблемы? Своих вон гора и маленькая тележка катится за спиной.

— Отлично все. — Спокойно отвечаю и механически складываю книги и альбомы в коробку, стараясь отключить эмоции.

Сейчас не нужно впускать воспоминания в голову, иначе меня разорвет на части от злости. Валентина тяжело вздыхает, понимая, что я нагло вру, но ничего не говорит и упаковывает одежду.

Только забыть нежные губки и голубые глазки не так просто, как я думал.

Они нагоняют, достигают, добивают и заставляют крепче сжимать предметы руками.

Никак не могу объяснить себе свой поступок и злюсь. Желание помочь стало патологией, и с этим я не собирался ничего делать. Слишком привязался к бойцу, который должен жить спокойно и не смотреть на то, как страдает сестра.

А вот с Цветковой все было иначе…

То, что она красивая, я уже давно приметил. С первого дня, если быть точнее. Только не думал, что меня так накроет от одного поцелуя, на который она, мать твою, не ответила!

Это бесило, вводило в напряженное состояние и заставляло думать о том, почему и зачем.

И я думал.

Усердно прокручивал каждый наш конфликт в поисках ответа, который лежал на поверхности.

Хочу ее себе.

Нравится.

А вот ей, судя по всему, не очень.

Ненавидит меня и боится, поэтому так реагирует.

Идиот.

Напугал и сократил себе шансы на победу.

Я знал, как подмазаться к Листовской, да и с другими прокатывало. Достаточно было купить цветы и состроить виноватые глазки, и все, ты прощен и одарен вниманием.

Но тут цветочками явно не обойтись, и что-то подсказывало мне, если я припрусь к Ангелочку с веником, то им же по лицу и получу, а может, и не только по лицу, как показал сегодняшний день.

Скрипел зубами от того, что не мог придумать, как заслужить ее доверие.

Она не похожа на других. Не стреляет глазками.

Никому.

Только с Кругом была улыбчивой и приветливой, а на остальных не обращала внимания.

Сам виноват. Настроилпротив себя вечными стебами и унижениями. Нытик так и пищал на затворках камеры, в которую я его усердно запирал.

Чтоб тебя, а!

— Данияр, может завтра навестим Лерочку? — Подает голос Валентина, когда я поднимаю полную коробку, чтобы отнести ее к себе в комнату.

Столбенею, не зная, что ответить. Уже давно не навещал мать, и была причина.

Каждый раз после этого накрывает и ее, и меня.

Сильно.

Но это не отменяет желания увидеться и поговорить.

— Может, — произношу размыто, потому что для посещения того учреждения мне нужна моральная подготовка, — я позже скажу точно.

Валентина кивает, а я ухожу к себе. Разбирать вещи придется потом, поэтому ставлю их в свободный угол и возвращаюсь за очередной коробкой. Механические действия помогают отвлечься от мыслей об Ангелике, но ровно до той поры, пока я не падаю на кровать в Алискиной комнате.

Сразу вспоминаю губы и глаза, а ее дрожь…

— Данияр? — Валентина тихо зовет меня, прогоняя наваждение, в котором я погряз после поцелуя.