Книга Дыши нами, пока есть время, страница 53 – Иоланта Палла

Кажется, что на этом конфликт исчерпан, но я ошибаюсь. В следующее мгновение дикарь подается вперед и кидает меня к себе на плечо. Снова! Как в клубе! Я бью его по спине, верчусь и кричу, надрывая голос. Только бесполезно. Он движется в направлении выхода из зала. По тусклому освещению понимаю, что до красной двери осталось немного. От эмоций просто разрывает. Меня никто так нагло не трогал. Никто!Никогда! Не позволял себе такой наглости!

— Отпусти немедленно! Тебе конец, дикарь! Мой отец тебя в асфальт закатает!

— Ха! И все?! Это все, на что способна блондинка-интеллектуалка?! Папой мне угрожать?!

Прохладный воздух и громкий удар двери о стену пугают меня. Где-то здесь должен стоять охранник, но, видимо, специально для меня его не оказывается на месте. Снова бью упертого по спине и мигом оказываюсь на ногах. Порадоваться не успеваю, потому что он снова толкает меня к стене и прижимает к ней. Смотрит плотоядно то в глаза, то на губы. И вновь я нервно сглатываю, потому что внутренности находятся в полете, и я не могу назвать его неприятным, скорее чувство предвкушения. До дрожи в коленях. До учащения пульса в сотни раз.

— Сама ты из себя что представляешь, принцесска? — Говорит тише, но с той же нотой презрения. — Без богатого папы и друзей-ублюдков? Кто ты?

— Я хотя бы кто-то, а ты… — Шиплю от обиды и злости, которые ядом разливаются по телу. — Ты никто. Пустое место. Если тебя не станет, то никто и не вспомнит.

Одна бровь дикаря взлетает вверх. Долго смотрит на меня и наклоняет голову, касаясь носом моего. Даже дыхание задерживаю, потому что от него слишком вкусно пахнет. Это не брендовый аромат. Нет. Еле уловимый древесный. Тот, который легкие заполняет и пропитывает меня им. Вот черт!

— Уверена?

Спрашивает практически шепотом, а моя грудь часто-часто поднимается от того, что неотесанный болван переходит все границы дозволенного. Он проводит носом по моей щеке, опаляя ее горячим дыханием. Не знаю, что происходит, только тело меня предает. В колени словно ваты напихали. Еще немного, и я упаду. Его губы находятся на крошечном расстоянии от моих, и по взгляду дикаря понятно, что он намерен сделать. И что удивительно, я и не сопротивляюсь ни капли. Просто обмякаю в его руках, как марионетка. Губы приоткрываются и дрожат. Больная…

— Не хотела, чтобы мои грязные руки тебя касались, а теперь свои ботексные вареники мне подставляешь. — Усмехается в лицо, даря взгляд, наполненный еще большим презрением и ликованием, от чего я открываю рот. — Далеко пойдешь, принцесска. Вот только я до такого не опущусь. Лучше жабу из пруда достану и поцелую. — Отстраняется от меня, а я даже слова вымолвить не могу, теряя всякое желание препираться, датеперь и не с кем, потому что дикарь резко разворачивается и уходит.

На автомате дохожу до машины Макса и оглядываюсь. Ушел.

Щеки начинают гореть от стыда и обиды. Я значит хуже жабы?!

И нужно бы отбросить его слова в сторону, ведь он — пустое место?!

А я сжимаю губы и стекаю по машине вниз, прикрывая глаза. Что это вообще было, и почему так хочется плакать?!

Алексей

От эмоций, которые словно шарами жонглировали внутренними органами, разрывало. Стремительно шагал подальше от этой чиканутой принцесски, вот только ее алые губы до сих пор стояли перед глазами. Впервые мне так хотелось ощутить вкус «ботексных вареников». Не потому что она такая превосходная богатенькая куколка, а по другой причине.