Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 105 – Алиса Миро

— Принимай, лекарица! — прохрипел Кузьма, втаскивая тело в тепло. — Ты ж вывеску повесила! Спасай!

Он сгрузил парня на широкую лавку.

— Что с ним? — Марина подскочила к больному. — Обморожение?

Она схватила руку парня. Ледяная. Но не как у замерзшего на улице. Это был какой-то мертвый холод, словно он пролежал в сугробе неделю.

— Если бы… — Десятник сорвал шапку, отряхивая снег. — На стене стоял. На дальней башне, что к лесу смотрит. Сменщик пришел — а он стоит, в лес глядит. И не дышит почти. И слово молвить не может.

Кузьма перекрестился.

— Морока хапнул. Нечисть там, барыня. За стеной. Ходит. Дышит. Он её увидел.

Марина посмотрела в глаза парню. Зрачки расширены, на свет свечи не реагируют. Пульс — нитевидный, редкий-редкий.

«Глубокая гипотермия. Плюс шок. Кататония»,— щелкнул диагноз.

В средние века сказали бы: «Душа отлетела, тело стынет».

Но Марина знала: он еще здесь. Просто его «батарейка» села в ноль.

Ей нужно было запустить сердце. Разогнать кровь. Вернуть тепло в ядро.

И у неё было оружие против холода.

— Дуня! — рявкнула она так, что служанка подпрыгнула. — Джезву на песок! Быстро! Две ложки черного (настоящего)! Две ложки сахара! И меда!

Она метнулась к своему «сейфу». Достала маленькую металлическую фляжку. Спирт. Чистый медицинский C2H5OH из XXI века.

— … И горячей воды в таз! Ивашка, снимай с него сапоги! Растирать будем!

В «Лекарне» началась битва.

Не с болезнью. С самой Смертью, которая стояла в углу и ухмылялась синими губами парня.

Марина работала жестко.

— Не жалей рук! — кричала она Ивашке, который растирал ледяные ступни солдата жесткой шерстяной варежкой. — Три, пока красными не станут!

Сама она вливала в рот парню (разжимая стиснутые зубы черенком ложки) адскую смесь: горячий эспрессо + ложка спирта + мед.

— Глотай, служивый. Глотай, твою мать! — шептала она. — Это «ЖидкоеСолнце». Оно и мертвого поднимет.

Кузьма стоял у двери, не смея мешать. Он видел, как эта странная женщина в вишневом платье командует парадом.

— Ну же… — Марина массировала парню виски, заставляя кровь прилить к мозгу.

Запахло крепким кофе и спиртом.

Вдруг парень дернулся.

Глубокий, судорожный вздох. Кашель.

Он выплюнул часть напитка, но остальное попало внутрь.

Кофеин (мощный стимулятор) и спирт (сосудорасширяющее) ударили по системе. Сердце, получившее пинок, забилось быстрее.

По щекам парня разлился слабый, едва заметный румянец.

Глаза моргнули. Осмысленность вернулась на долю секунды.

— Они… — прошептал он. Голос был похож на хруст сухого снега. — Они там… Белые… Высокие…

Его начало трясти. Крупная дрожь — хороший знак. Организм включил обогрев.

— Жить будет, — выдохнула Марина, вытирая пот со лба рукавом. — Кузьма, заворачивай его в тулупы. И горячего ему внутрь, пока не пропотеет.

Десятник смотрел на неё как на чудотворицу.

— Сильна ты, матушка… — пробасил он. — Я уж думал — всё, отпевать Гришку. А ты его зельем своим черным… с того света выдернула за шкирку.

— Это не зелье, — устало сказала Марина. — Это наука. И кофе.

Она отошла к стойке, чувствуя, как дрожат колени.

Это был её первый пациент. И она справилась.

Но слова парня не выходили из головы.

«Они там… Белые… Высокие…»

— Кузьма, — спросила она тихо, пока десятник укутывал бойца. — Что там, за стеной? Правду говорят про… нечисть?