Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 54 – Алиса Миро

— Спаси Христос, — буркнула она и вышла, держась за стену, но уже не шатаясь.

Марина закрыла за ней дверь и прислонилась лбом к косяку, закрыв глаза.

— Фух… — выдохнула онав тишину. — Экзорцизм прошел успешно. Демон Анорексии изгнан с помощью сливок 33 % жирности и банальной женской ревности.

Из-за печи осторожно выглянул Афоня, держа в лапке недоеденный сухарик. Он вопросительно пискнул.

— Всё, мохнатый, — сказала Марина, сползая по стене. — Все стейкхолдеры нейтрализованы. Церковь, Власть, Конкуренты, Жены. Мы в дамках.

Она посмотрела на темнеющее окно.

— Теперь можно подумать и о Святках.

В голове включился внутренний календарь.

До Рождества оставалось два дня.

Самое время готовить «Рождественское спешл-меню». И ждать чуда. Или беды. Потому что в бизнесе (и в сказках) когда всё идет слишком хорошо — это самый верный признак грядущего шторма.

Марина высыпала на стол содержимое кожаного мешочка. Горка серебра приятно, матово тускнела в свете окна.

— Первичный капитал сформирован, — констатировала она, перебирая монеты. — Пора инвестировать в основные фонды. И в «упаковку».

Она наклонилась над ведром с водой, используя его как зеркало.

Из темной, дрожащей глади на неё смотрела женщина с землистым, уставшим лицом, в старом, поношенном платке и бесформенном заячьем тулупе.

— Я выгляжу как пленная половчанка после года каторги, — поморщилась Марина. — CEO не может так выглядеть. Встречают по одежке, а до проводов по уму можно и не дожить, если тебя примут за нищенку.

Она выпрямилась.

— Дуняша! Собирайся. Мы идем тратить деньги.

Город при свете дня выглядел… монохромным.

Марина шла по деревянным мосткам, скользя валенками по намерзшему навозу, и сканировала пространство взглядом маркетолога.

Серые высокие заборы. Глухие ворота. Дым из труб, сливающийся с низким небом. Грязь, перемешанная со снегом.

Люди шли угрюмые, закутанные до глаз в серые и коричневые зипуны.

Развлечений — ноль. Либо кабак (где бьют морды и пахнет сивухой), либо церковь (где пугают адом), либо кулачные бои на льду (где опять же бьют морды, но бесплатно).

— Голубой океан, — пробормотала Марина себе под нос. — Рынок пуст. Никакого досуга. Никакой эстетики. Моя кофейня — это единственный Диснейленд в этом сером царстве. Неудивительно, что они ко мне в очередь стоят. Я продаю им не просто еду. Я продаю им цвет.

В Торговых рядах было повеселее.

Марина решительно прошла мимо дешевых ларьков с льном и пенькойсразу к «Суконному ряду».

Здесь пахло иначе. Не луком и дегтем, а дорогой шерстью, сушеной полынью (от моли) и той особенной пылью, которая скапливается только на вещах, стоящих целое состояние. Свет сюда проникал скупо — торговцы берегли дорогой товар от выгорания, поэтому в полумраке рулоны ткани казались спящими цветными зверями.

Приказчик, молодой парень с цепким, оценивающим взглядом, смерил Марину ленивым взором. Старый тулуп, стоптанные валенки. Неплатежеспособный трафик.

— Сермяга и дерюга — в ряду у ворот, тетка, — лениво бросил он, даже не вставая с лавки. — Здесь товар для чистых людей.

Марина не ответила. Она прошла мимо него, как мимо предмета интерьера.

Её рука, освобожденная от варежки, скользила по рулонам.

Шершавое серое сукно. «Скучно. Корпоративная мышь».

Зеленое, цвета болотной тины. «Тоска и уныние».