Книга Предатель. Ты солгал всем, страница 5 – Стася Бестужева

Воспоминания накатывали волнами, и каждая волна приносила новую порцию боли. Двадцать пять лет вместе. Четверть века. Мы встретились, когда я была двадцатилетней студенткой факультета журналистики, а он… подающим надежды менеджером в крупной компании. Любовь с первого взгляда, бурный роман, свадьба через год знакомства, рождение Маши, когда нам обоим было едва за двадцать...

Мы росли вместе, строили карьеру, воспитывали детей, преодолевалитрудности. Я поддерживала его, когда он решил открыть собственный бизнес, он был рядом, когда я переживала послеродовую депрессию после рождения Алины. Мы прошли через столько всего вместе… финансовые кризисы, болезни родителей, подростковые бунты детей...

И вот теперь всё это оказалось не более чем иллюзией. Мой брак, моя семья, моя дружба с Верой… всё было построено на лжи.

Я услышала тихий стук в дверь:

— Мам? Ты там? Можно войти?

Это была Алина, наша младшая. Я поспешно вытерла слёзы, убрала чемодан в сторону и открыла дверь. Алина стояла на пороге… сонная, с растрёпанными волосами, в пижаме с единорогами, которая вдруг показалась мне такой детской. Она всё ещё была ребёнком, моим ребёнком, которому сейчас придётся столкнуться с болезненной правдой взрослого мира.

— Доброе утро, солнышко, — я постаралась улыбнуться. — Как спалось после свадьбы?

— Нормально, — она внимательно посмотрела на меня. — Мам, я слышала, как вы с папой ругались. Что-то случилось?

Я вздохнула и жестом пригласила её войти в комнату:

— Присядь, милая. Нам нужно поговорить.

Глава 3

Алина сидит на краю кровати, обняв подушку, и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Её лицо, ещё хранившее детскую округлость, было бледным и напряжённым.

— То есть, папа и тётя Вера... вместе? — переспросила она, как будто не веря своим ушам.

Я кивнула, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Рассказать дочери о предательстве отца оказалось даже труднее, чем я думала. Я старалась говорить спокойно, без лишних эмоций, не очерняя Анатолия… в конце концов, он всё ещё её отец. Но как объяснить шестнадцатилетней девочке, почему её семья внезапно рушится?

— Уже три года? — Алина покачала головой. — И никто ничего не замечал? Как это вообще возможно?

— Я не замечала, — тихо ответила я. — Или не хотела замечать, не знаю. Может быть, были какие-то признаки, но я была так занята домом, вами, работой... — я сделала паузу. — Мне и в голову не приходило, что Толя может... что Вера может...

Голос предательски задрожал, и я замолчала, пытаясь взять себя в руки. Мне не хотелось плакать перед дочерью. Я должна была быть сильной, хотя бы для неё.

— И что теперь будет? — спросила Алина. — Вы разведётесь?

— Я не знаю, милая, — честно ответила я. — Сейчас мне нужно время, чтобы всё обдумать. Пока я попросила папу пожить отдельно.

— Он уедет? Насовсем? — в её голосе прозвучала тревога.

— Нет, конечно нет, — поспешила успокоить я её. — Он всё равно будет твоим папой, будет видеться с тобой так часто, как ты захочешь. Просто сейчас нам с ним лучше побыть порознь.

Алина прикусила губу, явно сдерживая слёзы:

— А как же Маша? И Кирилл? Они знают?

— Маша на медовом месяце, я не хочу портить ей этот счастливый период. С Кириллом я поговорю сегодня же, когда он проснётся.

— Маша будет в ярости, — Алина покачала головой. — Она ведь обожает папу.