Книга Предатель. Секреты прошлого, страница 29 – Стася Бестужева

— Папа, — шепчет она, и моё сердце сжимается.

Я наклоняюсь и тихо говорю ей на ухо:

— Всё хорошо, Катя. Ты в безопасности. Я рядом.

Она успокаивается, снова погружаясь в глубокий сон. А я продолжаюсмотреть в никуда, перебирая события последних дней.

Я до сих пор не могу поверить, что Максим бросился под пулю, чтобы спасти нас. Последнее, что я видела, — его окровавленное тело на полу туннеля и огонь, который начал распространяться после взрыва. Сергей Игоревич буквально вытащил нас оттуда, не дав попытаться спасти Максима. "Он уже мёртв," — кричал он, когда я вырывалась. А теперь говорит загадками. Что произошло там, после нашего ухода? Возможно ли, что Максим всё-таки выжил?

Микроавтобус замедляется, затем останавливается. Я слышу шум мотора, скрип открывающихся дверей гаража.

— Приехали, — коротко бросает агент. — Разбудите девочку.

Я осторожно тормошу Катю. Она открывает глаза — тёмные, как у отца — и несколько секунд смотрит на меня с непониманием.

— Мы на месте? — спрашивает она хриплым со сна голосом.

— Да, — я пытаюсь улыбнуться. — Наш новый дом.

Дверь микроавтобуса открывается, и я вижу обычный гараж в многоквартирном доме. Ничего особенного, никаких признаков того, что здесь находится конспиративная квартира программы защиты свидетелей. Агент ведёт нас к лифту, потом по коридору к неприметной двери.

— Квартира 73, — говорит он, вручая мне ключи. — Запоминайте дорогу. Теперь вы здесь живёте.

Я открываю дверь и вхожу внутрь, крепко держа Катю за руку. Обычная двухкомнатная квартира, чистая, но безликая. Мебель, посуда, даже одежда в шкафах — всё новое, ничего личного. Как декорация в театре, а не настоящий дом.

Агент проходит следом и начинает инструктаж:

— Ваша квартира оборудована системой безопасности. Видите эту кнопку у входа? В случае опасности нажимаете её, и к вам немедленно выезжает группа. В телефонах есть экстренные номера. Куратор будет проверять вас раз в неделю. Никаких контактов с прошлой жизнью, никаких выходов в социальные сети, никаких фотографий в интернете. Вы меня поняли?

Я снова киваю. Кажется, это всё, что я сейчас могу делать — кивать и слушать.

— Завтра в десять утра приедет ваш куратор, расскажет о городе, о работе, о школе для Марии. А пока отдыхайте, — с этими словами агент уходит, оставляя нас одних в чужой квартире с чужими вещами.

Как только дверь закрывается, Катя оседает на пол и начинает плакать. Не громко, не истерично — тихие, отчаянные слёзы человека, который потерял всё.Я сажусь рядом и обнимаю её за плечи.

— Он жив, я знаю, — шепчет она между всхлипами. — Папа жив. Он придёт за нами.

Я не знаю, что ответить. Хочу ли я, чтобы Максим был жив? Да, безусловно. Несмотря на всё, что он сделал, несмотря на предательство и ложь, я не хочу его смерти. Но хочу ли я, чтобы он нашёл нас? Это сложнее.

— Мы должны быть сильными, Катя, — говорю я наконец. — Ради него. Ради нас. Мы должны выжить, что бы ни случилось.

Она поднимает на меня заплаканные глаза.

— Ты останешься со мной? Обещаешь?

Я крепко обнимаю её.

— Обещаю. Что бы ни случилось, я с тобой. Мы справимся.

Не знаю, верит ли она мне. Не знаю, верю ли я себе. Но это всё, что у нас сейчас есть — друг друг и неопределённое будущее в чужом городе под чужими именами.

* * *

Утро встречает нас серым светом из окна. Я просыпаюсь на узкой кровати в маленькой комнате, которая теперь моя. Катя спит в соседней, но среди ночи я слышала, как она плачет. Не стала мешать — каждому нужно выплакать своё горе по-своему.