Книга Предатель. Секреты прошлого, страница 64 – Стася Бестужева

Врач снимает маску, и я вижу усталое лицо пожилого мужчины.

— Операция прошла успешно, — говорит он. — Мы извлекли обе пули. Повреждения серьёзные, но не фатальные. Если не будет осложнений, он выкарабкается.

У меня подкашиваютсяноги от облегчения. Ульяна закрывает лицо руками, и я вижу, как подрагивают её плечи. Она плачет — тихо, сдержанно, но это первое проявление слабости, которое я вижу у этой стальной женщины.

— Когда можно его увидеть? — спрашивает Катя, проснувшаяся от наших голосов.

— Он ещё без сознания, — отвечает врач. — Но один человек может зайти ненадолго.

Я смотрю на Катю, потом на Ульяну. Кто должен войти первым?

— Иди ты, — говорит Ульяна, вытирая слезы. — Ты его жена. Он захочет увидеть тебя первой, когда очнётся.

Я киваю, благодарная за это решение. Врач ведёт меня по коридору в реанимацию. У двери он останавливается.

— Только пять минут, — предупреждает он. — И не пугайтесь его вида. У него множество трубок и аппаратов. Но это временно.

Я вхожу в палату и замираю. Максим лежит на койке, опутанный проводами и трубками. Его грудь перебинтована, лицо бледное как мел, под глазами тёмные круги. Писк кардиомонитора отсчитывает удары его сердца — слабые, но стабильные.

Я подхожу ближе, беру его безвольную руку в свою. Она холодная, но я чувствую пульс на запястье. Жив. Он жив.

— Максим, — шепчу я, наклоняясь к его уху. — Ты меня слышишь? Ты должен бороться. Ради Кати. Ради меня.

Его веки чуть дрожат, но глаза не открываются. Я глажу его руку, смотрю на знакомое до боли лицо, исхудавшее, измученное, но всё равно любимое.

— Я не знаю, сможем ли мы начать сначала, — продолжаю я шёпотом. — Не знаю, смогу ли забыть всё, что было. Но я хочу попытаться. Хочу, чтобы мы попытались. Вместе.

Мне кажется, его пальцы слегка сжимают мою руку, но, возможно, это просто рефлекс. Я наклоняюсь и целую его в лоб.

— Возвращайся к нам, — шепчу я. — Мы ждём тебя. Я жду тебя.

За спиной покашливает медсестра, напоминая о времени. Я выпрямляюсь, ещё раз смотрю на Максима и выхожу из палаты, чувствуя странное спокойствие. Не счастье — до него ещё далеко. Но спокойствие и уверенность, что мы пережили самое страшное.

В коридоре меня ждут Катя и Ульяна. Их лица вопросительные, напряжённые.

— Он будет жить, — говорю я. — Обязательно будет.

Катя бросается мне на шею, плача от облегчения. Ульяна прислоняется к стене, прикрывая глаза. На её губах — лёгкая улыбка.

— Ну конечно, будет, — говорит она. — Этот упрямец не сдастся так просто.

Я смотрю наэту женщину, которая любит моего мужа и только что рисковала жизнью, чтобы спасти нас всех. И вдруг понимаю, что не ненавижу её. Не могу ненавидеть.

— Спасибо, — говорю я, протягивая ей руку. — За всё, что ты сделала.

Она смотрит на мою руку с удивлением, потом крепко пожимает её.

— Нам ещё предстоит многое сделать, — говорит она серьёзно. — Крылов арестован, но его империя всё ещё существует. Будет суд, показания, долгий процесс.

— Мы справимся, — отвечаю я. — Все вместе.

И в этот момент я действительно верю в это. Верю, что после всех испытаний, лжи и боли мы можем построить что-то новое. Не прежнюю жизнь — она разрушена безвозвратно. Но, может быть, что-то лучшее. Более честное. Более настоящее.

Катя берёт меня за руку, и мы втроём идём по коридору госпиталя навстречу рассвету. Впереди много испытаний, но самое страшное позади. Теперь мы знаем правду, какой бы горькой она ни была. И эта правда делает нас сильнее.