Книга Предатель. Секреты прошлого, страница 66 – Стася Бестужева

Я подхожу к кровати с другой стороны, проверяю капельницу, поправляю подушку — эти простые действия стали для меня спасением. Пока я занята практическими вещами, мне не нужно думать о более сложном — о нас, о нашем будущем, о том, могу ли я простить.

— Алиса, — Максим поворачивает голову ко мне, и я вижу в его глазах то же самое мучительное вопрошание, что и каждый день. Тот же немой вопрос, на который у меня до сих пор нет ответа.

— Тебе нужно отдыхать, — говорю я, избегая прямого взгляда. — Доктор сказал, что швы заживают хорошо, но тебе нельзя волноваться.

— Мне нужно кое-что сказать, — настаивает он, пытаясь приподняться, но тут же морщится от боли.

— Пап, не надо, — Катя встревоженно смотрит на датчики. — Твой пульс опять подскочил. Давай потом.

— Нет, — он крепче сжимает её руку. — Я должен сказать сейчас. Пока есть силы.

Я сажусь на край кровати, готовясь слушать. Я знаю, что это важно для него — выговориться, очистить душу. Но готова ли я услышать то, что он скажет?

— Катя, Алиса, — он делает глубокий вдох, и я вижу, как это даётся ему с трудом. — Я... я подвёл вас обеих. Тебя, дочка, я бросил в детстве, думая, что так будет безопаснее. Тебя, Алиса, я предал, устроив тот спектакль с Ульяной. Я не заслуживаю прощения,знаю. Но хочу, чтобы вы поняли: я делал это не из трусости или эгоизма. Я пытался защитить вас единственным способом, который знал.

Слезы наворачиваются на мои глаза, но я сдерживаюсь. Сейчас не время для моих эмоций.

— Когда погибла твоя мама, Катя, — продолжает он, с трудом подбирая слова, — это была не случайность. Её убили из-за меня, из-за того, что я узнал о делах Крылова. И я боялся, что они доберутся до тебя. Поэтому... поэтому я сделал самое трудное в своей жизни — я отказался от тебя, чтобы никто не смог использовать тебя как рычаг давления на меня.

Катя тихо плачет, не вытирая слёз. Я вижу, как ей больно слышать правду, но одновременно — как это необходимо.

— А когда я встретил тебя, Алиса, — его взгляд переходит на меня, — я поклялся себе, что больше никогда не пожертвую семьёй ради работы. Я хотел всё бросить, уйти, начать сначала. Но было слишком поздно. Они уже следили за мной, за нами. И если бы я просто ушёл, они бы убили нас всех.

Он закрывает глаза, собираясь с силами.

— Тот спектакль с Ульяной... это был единственный способ убедить Крылова, что я полностью под его контролем, что я отрезал все пути к отступлению. Я думал, что смогу завершить операцию быстро, а потом всё объяснить тебе. Но всё пошло не так.

Я чувствую, как внутри меня борются противоречивые чувства. Часть меня хочет кричать от боли и обиды — он лгал мне, предал меня, пусть даже ради благой цели. Но другая часть понимает его выбор, его отчаяние, его желание защитить тех, кого любит.

— Я не прошу прощения, — продолжает он тихо. — Я знаю, что некоторые вещи нельзя простить. Но я хочу, чтобы вы знали правду. Всю правду.

В палате повисает тяжёлая тишина, нарушаемая лишь писком приборов и шумом дождя за окном. Катя крепче сжимает руку отца, не зная, что сказать. А я... я не могу найти слов, которые не звучали бы фальшиво или жестоко.

Дверь палаты открывается, и на пороге появляется Ульяна. Она выглядит лучше — рана на плече заживает, в глазах появился прежний блеск. На ней строгий деловой костюм — она только что с очередного допроса по делу Крылова.