Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 105 – Стася Бестужева

— Полина вчера была у вас дома, — говорит он, когда мы устраиваемся за кухонным столом втроем. — Играла с Никой и Даниилом. Твоя Ника... она очень умная девочка, Лена.

— Что она говорила? — спрашиваю, чувствуя, как сердце бьется быстрее.

— Многое. Но главное... — он достает телефон, находит аудиозапись. — Она записала разговор Павла с Вероникой. На свой телефон. Сказала Полине, что это "для мамы", чтобы "мама знала правду".

Запись нечеткая, но слова различимы. Голос Павла, довольный и самоуверенный:

"...психиатр обошелся в пятьдесят тысяч, но оно того стоило. Елена даже не подозревает, что этого Державина вообще не существует..."

Голос Вероники, смеющейся:

"А судья поверил?"

"Конечно поверил. У меня же репутация порядочного человека. Кто подумает, что я способен подделывать медицинские документы? Теперь она официально считается неуравновешенной матерью..."

Запись обрывается. Я сижу, уставившись на телефон. Это оно. Доказательство. Признание в подделке документов из уст самого Павла.

— Твоя дочь герой, — говорит Максим тихо. — Двенадцатилетний герой, который понимает больше, чем многие взрослые.

— Боже, — шепчу, прижимая руки к лицу. — Как она все это переносит? Маленькая девочка, а должна защищать мать от собственного отца...

— Она сильная, — мама кладет руку мне на плечо. — В нее ты. И она любит тебя больше всех манипуляций на свете.

Максим наклоняетсявперед, становится деловитым:

— Лена, эта запись — мощное оружие. Но ее недостаточно для полной победы. Нам нужна стратегия. Комплексная атака по всем фронтам.

— Какая стратегия? — спрашиваю, чувствуя, как в груди впервые за дни загорается искра надежды.

— Во-первых, независимое психиатрическое освидетельствование. В крупной клинике, у врача с безупречной репутацией. Докажем, что ты абсолютно здорова психически.

Киваю. Это логично.

— Во-вторых, собираем характеристики с работы. От главврача, от коллег, от медсестер. Показываем, что отстранение от операций было необоснованным, основанным на ложных обвинениях.

— Но как? — возражаю. — Там многие теперь боятся связываться со мной...

— Не все, — мама вмешивается в разговор. — Вчера звонила твоя подруга Ирина из больницы. Сказала, что есть группа врачей, готовых официально поддержать тебя. Письменно засвидетельствовать твою профессиональную компетентность.

Ирина. Преданная, честная Ирина, которая не предала меня даже под давлением.

— В-третьих, — продолжает Максим, — проверяем финансовую деятельность Павла. Ты помнишь, что говорил тот бухгалтер о налоговой проверке?

— Помню, — киваю. — Но это может быть опасно...

— Опаснее терять детей? — прямо спрашивает он.

Вопрос риторический. Конечно, нет. Ради детей я готова на любой риск.

— И еще, — Максим смотрит мне прямо в глаза, — тебе нужно вернуть веру в себя. Прекратить прятаться, перестать стыдиться. Ты не сделала ничего плохого. Ты жертва манипуляций и лжи. Но ты не сломленная жертва. Ты борец.

Его слова проникают глубоко, находят во мне что-то, что я думала потеряла навсегда. Гордость. Достоинство. Право быть матерью своих детей.

— Я не знаю, с чего начать, — признаюсь.

— Начнем с малого, — говорит мама, беря меня за руку. — Завтра идешь в душ, надеваешь лучший костюм, делаешь прическу. Идешь к психиатру как уверенная в себе женщина, а не как побитая собака.