Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 107 – Стася Бестужева

Конечно, Максим. Он договорился об этой встрече, позаботился о том, чтобы меня принял лучший специалист, репутацию которого нельзя подкупить или опорочить.

— Да, ситуация действительно сложная, — отвечаю, стараясь говорить ровно и профессионально. — Мне нужно независимое, объективное заключение о моём психическом состоянии.

— Я ознакомился с копией документа, который был представлен в суд, — кивает доктор Светлов. — И, признаюсь, он вызывает массу вопросов с профессиональной точки зрения.

— Потому что это подделка, — говорю прямо. — Я никогда не встречалась с психиатром по фамилии Державин. Никогда не проходила освидетельствование.

— Я это понял, — он кивает. — Во-первых, диагноз сформулирован крайне некорректно с медицинской точки зрения. Во-вторых, я проверил — в реестре врачей-психиатров нашего города такой специалист не значится. Но нам предстоит провести полноценное обследование, чтобы предоставить суду объективную картину.

Следующие два часа проходят в беседах, тестах, вопросах — от самых обычных до неожиданных. Доктор Светлов работает методично, внимательно фиксирует мои ответы, иногда делает пометки. Я отвечаю честно, без утайки, понимая, что скрывать мне нечего.

— Вы злитесь на мужа? — спрашивает он в какой-то момент, глядя мне прямо в глаза.

Простой вопрос, но такой сложный ответ.

— Да, — говорю после паузы. — Я зла на него за предательство, за ложь, за манипуляции с детьми. Но эта злость не определяет все мои действия. Я не позволяю ей затмить главное — благополучие Ники и Даниила.

Он кивает, что-то записывает.

— Многие на вашем месте хотели бы отомстить, — замечает он.

— Я хочу справедливости, а не мести, — отвечаю. — Хочу вернуть своих детей, доказать свою состоятельность как матери и врача. Месть... месть только продлит боль и усугубит травму для Ники и Даниила.

К концу обследования чувствую себя выжатой, как лимон. Никогда не думала, что быть под микроскопом психиатра так утомительно. Но странное дело — я ощущаю и облегчение. Словно высказав все свои страхи, сомнения, боль, я немного освободилась от их тяжести.

— Елена Викторовна, — доктор Светлов снимает очки, потирает переносицу, — я подготовлю официальное заключение в течение двух дней. Но уже сейчас могу сказать — никаких признаков психического расстройства у вас нет. Более того, учитывая обстоятельства, ваша психологическая устойчивость вызывает уважение.

Слезы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их. Не время для эмоциональных проявлений.

— Спасибо, — говорю просто. — Это очень важно для меня.

— Понимаю, — он кивает. — И еще одно. Независимо от заключения, я бы рекомендовал вам поработать с психологом. Не потому что с вами что-то не так, а потому что любой человек в вашей ситуации нуждается в профессиональной поддержке. Развод, борьба за детей, клевета — все это тяжелейшие стрессовые факторы.

— Я подумаю об этом, — киваю. — Когда все немного уляжется.

* * *

Офис СергеяЛеонидовича кипит энергией. Три его помощника перебирают документы, составляют какие-то списки, звонят по телефонам. Боевой штаб, не меньше.

— А, Елена Викторовна! — Сергей Леонидович выходит из своего кабинета, энергичный, уверенный. — Проходите, у нас отличные новости.

В кабинете нас ждет ещё один человек — женщина средних лет с внимательными глазами и блокнотом в руках.