Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 110 – Стася Бестужева

— Но почему ты ушла? — упрямо спрашивает он. — Почему не живёшь с нами?

— Потому что суд пока решил, что так будет лучше, — объясняю я, замечая, как внимательно слушает нас Марина Викторовна. — Но это временно. Мы с папой сейчас решаем некоторые взрослые вопросы.

— Папа показывал какие-то бумаги, — вмешивается Ника. — Говорил, что это доказательство твоей... — она запинается, подбирая слово, — нестабильности. Но я ему не верю. Ты никогда такой не была.

Благодарно сжимаю её руку. Мой маленький защитник.

— Давайте не будем говорить о грустном, — предлагаю я. — У нас всего два часа. Лучше расскажите, как прошла неделя, что было в школе?

Ника рассказывает о новом преподавателе музыки, о том, как готовится к конкурсу виолончелистов. Даниил постепенно оттаивает, делится своими успехами в футболе. Показывает новый планшет, который купил ему Павел.

— Папа сказал, что теперь может купить мне всё, что я хочу, — говорит он с детской непосредственностью. — Потому что тебя нет, и не нужно экономить на твои таблетки.

Кровь стынет в жилах. Таблетки? Какие таблетки?

— Даниил, о каких таблетках ты говоришь? — спрашиваю, стараясь звучать спокойно.

— Ну, которые ты пьёшь от нервов, — отвечает он. — Папа сказал, они очень дорогие, и поэтому мы не могли раньше покупать много игрушек.

Чудовищная манипуляция. Павел выставляет меня не просто психически нестабильной, но и обузой, на которую тратились семейные деньги вместо того, чтобы баловать детей.

Замечаю, как Марина Викторовна хмурится, делая пометки в блокноте.

— Милый, — говорю мягко, — я не принимаю никаких таблеток от нервов. И никогда не принимала. Папа, наверное, что-то путает.

Ника смотрит на брата с лёгким раздражением.

— Дань, хватит повторять глупости, — говорит она. — Лучше расскажи маме про свой рисунок, который ты сделал на уроке рисования.

Умница. Она намеренно меняет тему, защищая и меня, и брата от дальнейшего погружения в эту неприятную тему.

Следующий час проходит почти нормально. Мы играем в настольную игру, обнаруженную на полке, читаем книгу, просто разговариваем. Я замечаю, как Даниил постепенно расслабляется, становится прежним — смеётся, рассказывает анекдоты, которые услышалв школе, прижимается ко мне, когда думает, что никто не видит.

Ника более сдержанна. Она словно боится полностью открыться, показать свои настоящие чувства. Но когда Андрей выходит позвонить, а Марина Викторовна отвлекается на свои записи, она быстро шепчет мне:

— Я продолжаю собирать доказательства. У меня есть ещё записи. Папа не знает, что я их делаю.

— Ника, — шепчу я в ответ, — это опасно. Если он узнает...

— Я осторожна, — она сжимает мою руку. — Но люди должны знать правду. Как он врёт про тебя, как заставляет нас говорить всякие гадости.

Сердце разрывается от гордости за этого маленького бойца и от ужаса перед тем, что она подвергает себя такому риску.

— Просто будь осторожна, — говорю я. — И помни — что бы ни случилось, я всегда на твоей стороне. Всегда люблю тебя.

Когда время подходит к концу, Даниил снова становится напряжённым. Он смотрит на часы, потом на дверь.

— Папа обещал отвезти нас в парк развлечений, если мы хорошо себя будем вести, — говорит он. — А потом мы поедем в новую квартиру тёти Вероники. Она обещала испечь печенье.