Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 117 – Стася Бестужева

— Запись превосходного качества, — говорит Сергей Леонидович, снимая наушники после прослушивания. — Голоса четко различимы, содержание более чем красноречивое. "Избавиться от наследства предыдущего брака", "ускорить процесс"... Это мощные доказательства истинных намерений ответчика.

— А что с финансовой проверкой? — спрашиваю, чувствуя, как внутри растет холодное удовлетворение.

— Подаю заявление сегодня же, — он постукивает ручкой по столу. — У нас есть достаточно оснований для инициирования проверки налоговой службой. Подозрения в двойной бухгалтерии, уклонении от налогов, возможном отмывании средств. А параллельно направляю материалы о фальсификации медицинских документов в прокуратуру.

Каждое его слово как музыка для моих ушей. Наконец-то мы переходим в наступление, перестаем только обороняться от ударов Павла.

— Елена Викторовна, — Сергей Леонидович наклоняется вперед, — вы понимаете, что после подачи этих заявлений Павел может стать... непредсказуемым? Загнанный в угол хищник особенно опасен.

— Понимаю, — киваю я. — Но другого выбора нет. Он уже лишил меня работы, дома, детей. Что еще он может отнять?

Вопрос оказывается пророческим. Через час после выхода из офиса адвоката телефон начинает разрываться от звонков. Павел. Снова и снова.

Наконец отвечаю.

— Что тебе нужно? — говорю холодно.

— Ты сука, — его голос дрожит от ярости, — думала, что я не узнаю о твоих походах к адвокату? О твоих жалобах в налоговую?

Значит, у него есть источники информации даже там. Неудивительно — в строительном бизнесе без связей в налоговой далеко не уйдешь.

— Я всего лишь борюсь за справедливость, — отвечаю спокойно, хотя руки слегка дрожат.

— Справедливость? — он издает звук, похожий на лай. — Ты пытаешься уничтожить меня! Разрушить все, что я строил годами!

— Это ты разрушил все, Павел. Нашу семью, доверие детей, мою репутацию...

— Хватит! — кричит он. — Слушай меня внимательно, стерва. Если ты неотзовешь свои заявления, если продолжишь этот цирк... ты пожалеешь. Клянусь, пожалеешь.

Угрозы. Открытые, неприкрытые угрозы. Включаю запись на телефоне — пусть у Сергея Леонидовича будет еще одно доказательство истинной натуры Павла.

— Угрожаешь мне? — спрашиваю. — Замечательно. Продолжай.

Он дышит в трубку, пытается взять себя в руки. Потом голос меняется — становится вкрадчивым, почти ласковым.

— Лена, — говорит он совершенно другим тоном. — Прости. Я не хотел кричать. Просто... я переживаю. За тебя, за детей, за нашу семью.

Резкая смена тактики. От угроз к обаянию за считанные секунды. Классический прием манипулятора.

— У тебя есть две минуты, — говорю. — Говори по существу.

— Хорошо, — он делает глубокий вдох. — Я понимаю, что мы оба зашли слишком далеко. Причинили друг другу слишком много боли. Может, пора остановиться? Найти компромисс?

— Какой компромисс? — хотя уже догадываюсь.

— Полюбовное соглашение. Цивилизованное решение для цивилизованных людей. Дети официально остаются со мной — им здесь хорошо, стабильно. А ты... ты получаешь щедрое содержание. Сто тысяч в месяц. Плюс право видеться с детьми каждые выходные, проводить с ними каникулы.

Сто тысяч в месяц. Больше, чем я получала, работая врачом. Соблазнительно, если не знать, что за этим стоит.

— И взамен? — спрашиваю.

— Взамен ты отзываешь все заявления. Прекращаешь... копание в делах моей компании. Мы расстаемся по-хорошему, остаемся друзьями ради детей.