Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 118 – Стася Бестужева

Ловушка. Красивая, продуманная ловушка. Согласись я на это "полюбовное соглашение" — и все мои доказательства его финансовых махинаций пойдут прахом. А через полгода-год он найдет повод сократить выплаты, ограничить мои встречи с детьми. Что я смогу ему противопоставить, если сама откажусь от всех обвинений?

— Нет, — отвечаю коротко.

— Подумай, Лена, — в его голосе появляются умоляющие нотки. — Сто тысяч в месяц. Ты сможешь не работать, заниматься тем, что нравится. Путешествовать, учиться, найти нового мужчину...

— Нет, — повторяю тверже.

— Почему? — теперь в голосе снова проскальзывает злость. — Что тебе еще нужно?

— Правда, — отвечаю просто. — И мои дети. Рядом со мной, а не в качестве гостей по выходным.

— Тогда получишь ничего, — голос становится ледяным. — Ничего, кроме боли и разочарований.Я уничтожу тебя, Лена. Профессионально, финансово, морально. Ты будешь умолять меня о пощаде.

— Попробуй, — бросаю я и сбрасываю звонок.

Руки дрожат, сердце колотится, но внутри — странное спокойствие. Мосты сожжены окончательно. Теперь только победа или полное поражение.

* * *

Телефон звонит через полчаса. Максим.

— Лена, тебе нужно срочно приехать в больницу, — его голос напряжен.

— Что случилось? — сердце пропускает удар. — С тобой все в порядке? С коллегами?

— Со мной все хорошо. Но здесь... здесь тебя кто-то ждет. Кто-то очень важный.

— Кто? — не понимаю я.

— Приезжай, сама увидишь. Это касается... твоего дела. И это может изменить все.

Еду в больницу в полном недоумении. Что еще может измениться в моей жизни? Кто может ждать меня там? Неужели Павел добрался и до Максима, пытается через него на меня давить?

Парковка больницы встречает привычной суетой. Машины скорой помощи, посетители с цветами и пакетами, медперсонал в белых халатах. Мой мир, от которого меня оторвали волевым решением коррумпированной комиссии.

Максим ждет у главного входа. Лицо серьезное, но в глазах что-то... надежда?

— Она в моем кабинете, — говорит он, ведя меня по знакомым коридорам. — Прилетела утром из Санкт-Петербурга специально, чтобы встретиться с тобой.

— Кто "она"? — начинаю нервничать.

— Анна Петровна Коваленко, — отвечает он, останавливаясь у двери своего кабинета. — Помнишь нашу пациентку с Крита? Девочку Марию, которой мы спасали ногу?

Память возвращает меня назад. Автокатастрофа, искореженный автобус, умирающий ребенок. Восемнадцатичасовая операция, которая спасла девочке не только ногу, но и будущее. И пожилая женщина, бабушка Марии, которая встала перед нами на колени от благодарности.

— Да, конечно помню, — киваю. — Но зачем она...

— Сама расскажет, — Максим открывает дверь кабинета. — Только будь готова. То, что она скажет, может показаться... невероятным.

В кабинете за столом сидит женщина с прямой спиной и внимательными глазами. Седые волосы аккуратно уложены, дорогой но строгий костюм, никаких украшений кроме обручального кольца. При моем появлении она встает, протягивает руку.

— Елена Викторовна, — говорит она, и в ее голосе звучит теплота. — Спасибо, что согласились встретиться.

— Анна Петровна, — пожимаюее руку. — Как дела у Марии? Нога восстанавливается?

— Прекрасно восстанавливается, благодаря вам, — улыбается она. — Но я приехала не только поблагодарить. Мне нужно с вами серьезно поговорить.