Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 13 – Стася Бестужева

— Не забыл, — бурчит сын. — Мы с Никой уже почти всё сделали.

— Молодцы, — Павел переводит взгляд на дочь. — Ника, а как твои репетиции? Скоро ведь концерт?

— Через две недели, — тихо отвечает она. — Но ты же не придёшь, у тебя командировка.

В её голосе столько горечи, что моё сердце сжимается. Ника обожает отца, всегда ждёт его на своих выступлениях. Она долго репетирует дома, выбирает наряд, волнуется… и всё это ради того момента, когда она видит гордость в его глазах.

— Я постараюсь перенести встречи, — неуверенно говорит Павел. — Это же важное выступление.

Ника пожимает плечами, словно говоря: «Как всегда». И в этом жесте столько недетской усталости, столько разочарования, что мне хочется обнять её прямо сейчас, защитить от всей той боли, которую причиняет ей отец своим предательством.

После ужина я загружаю посудомоечную машину, пока Павел помогает Даниилу с домашним заданием. Ника ушла к себе, сославшись на необходимость готовиться к контрольной. Я знаю, что это отговорка — она всегда готовится заранее. Просто не хочет быть рядом с отцом.

Когда дети ложатся спать, мы с Павлом оказываемся в гостиной. Он включает телевизор, ищет какой-то фильм. Обычный вечер в обычной семье. Только всё это — ложь.

— Я поднимусь проверить, как там Ника, — говорю я, вставая с дивана. — Она какая-то странная сегодня.

— Подростковые настроения, — отмахивается Павел, не отрывая глаз от экрана. — Скоро тринадцать, гормоны, всё такое.

Поднимаюсь наверх, тихонько стучу в дверь комнаты дочери.

— Войдите, — доносится её голос.

Ника сидит на кровати, обложившись учебниками, но я вижу, что она не занимается. Просто создаёт видимость.

— Можно? — спрашиваю, хотя уже вошла.

— Ага, — она откладывает карандаш. — Что-то случилось?

— Это я хотела спросить у тебя, — сажусь рядом, смотрю в её глаза — такие похожие на мои. — Ты сегодня сама не своя.

Она отводит взгляд, начинает теребить страницу тетради.

— Всё нормально, мам. Просто устала.

— Ника, — беру её за руку. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё, правда? Что бы ни случилось, мы справимся вместе.

Она поднимает глаза, и я вижу в них борьбу. Она хочет что-то сказать, но боится.

— Дело в этой тёте Веронике? — спрашиваю напрямик. — Вы с ней часто видитесь?

Ника вздрагивает, снова опускает взгляд.

— Иногда, — наконец выдавливает она. — Когда ты на дежурствах.

Комната словно начинает кружиться вокруг меня. Значит, это правда. Павел встречается с ней и детьми, когда меня нет дома.

— И как давно это происходит? — мой голос звучит странно, словно издалека.

— Не знаю точно, — Ника пожимает плечами. — Месяца три? Четыре? Сначала папа просто брал нас в парк или кино, а потом стал приглашать её. Говорил, что она его коллега, что ей одиноко в новом городе.

Месяца три-четыре. Как раз когда я заметила изменения в поведении Павла. Когда начали появляться странные «командировки» и «деловые встречи».

— И что вы делаете втроём? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ничего особенного, — она теребит край одеяла. — Ходим в парк аттракционов, в кино, в кафе. Один раз ездили на озеро за городом, жарили шашлыки. Папа сказал, что это наш секрет, что тебе не нужно знать, потому что ты устаёшь на работе и будешь переживать, что пропускаешь веселье.

Каждое её слово очень ранит. Он не просто изменяет мне. Он втягивает в это наших детей. Заставляет их хранить секреты, лгать мне. Разрушает не только наш брак, но и их доверие, их моральные ориентиры.