Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 15 – Стася Бестужева

«Буду», — отвечаю коротко.

Может быть, завтра я наконец решусь рассказать кому-то о том, что происходит. Поделиться этой тяжестью, которая грозит раздавить меня. Попросить совета. Или просто поплакать на дружеском плече, которое не предаст.

А пока я допиваю вино, ставлю бокал в посудомоечную машину и поднимаюсь в спальню. Павел всё ещё в гостиной. Переодеваюсь в пижаму, ложусь в кровать, выключаю свет. Завтра будет новый день. День, когда я начну готовиться к войне.

Потому что теперь я знаю… это будет война. За детей. За их будущее. За их душевное равновесие. И я готова сражаться до последнего.

Операция длится четыре часа. Удаление опухоли мозга у семилетней девочки… одна из самых сложных в моей практике. Работаю с Максимом в идеальной синхронизации, каждое движение выверено годами совместной работы. Здесь, в операционной, под ярким светом ламп, с скальпелем в руках, я чувствую себя собой. Настоящей. Не обманутой женой, не униженной супругой… просто врачом, спасающим жизнь.

Когда последний шов наложен, а маленькая пациентка переведена в реанимацию, я ощущаю знакомую смесь усталости и удовлетворения. Ещё одна жизнь вырвана у смерти.

— Отличная работа, — говорит Максим, снимая перчатки. — Без твоей помощи не справился бы.

— Ты справился бы, — отмахиваюсь я, хотя знаю — мы действительно хорошая команда. — Главное, что девочка будет жить.

В раздевалке переодеваюсь медленно, оттягивая момент возвращения в реальность. Здесь, в больнице, я могу забыть о том, что дома меня ждёт ложь. О том, что мой муж строит планы на будущее с другой женщиной.

— Лена, — голос Максима заставляет меня обернуться. Он стоит в дверях, уже в гражданской одежде. — У тебя есть время на кофе? Хочу обсудить несколько случаев.

Обычно я бы отказалась… дома ждут дети, нужно готовить ужин, проверять домашние задания. Сегодня киваю:

— Конечно. В буфете?

— Лучше в кафе напротив, — предлагает он. — Там тише.

Мы идём через дорогу, устраиваемся за столиком у окна. Максим заказывает эспрессо, я — капучино. Несколько минут молчим, глядя на суетящихся прохожих.

— Как Полина? — спрашиваю, чтобы нарушить паузу. — Как успехи в школе?

— Хорошо, — улыбается он. — Влюбилась в биологию. Говорит, хочет стать врачом, как папа. Хотя на прошлой неделе мечтала быть балериной.

— Одиннадцать лет — возраст поиска себя, — киваю я, думая о Нике. Моя дочь тоже ищет себя, только её поиски осложняются семейными проблемами.

— А как твои? — спрашивает Максим. — Ника всё так же блестяще играет?

— Да, через две недели концерт, — отвечаю и чувствую, как лицо темнеет. — Правда, папа, возможно, не придёт. Командировка.

Максим внимательно смотрит на меня, и я понимаю — он видит больше, чем я хотела бы показать. Мы знакомы давно, он чувствует моё настроение лучше многих.

— Лена, — говорит он тихо, — всё в порядке? Ты последнее время... какая-то не такая.

Хочу отмахнуться, сказать, что всё прекрасно, что просто устала. Но слова застревают в горле. Может быть, пора? Может быть, пора перестать притворяться, что справляюсь со всем одна?

— Максим, — начинаю я, и голос дрожит. — А если бы ты узнал, что тебя... что твоя жена... — замолкаю, не могу произнести слова вслух.

— Лена, — он наклоняется ближе, берёт мою руку. — Что случилось?

И тут меня прорывает. Не здесь, в кафе, полном людей, но внутри что-то ломается окончательно.