Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 133 – Стася Бестужева

Смирнов — мужчина лет пятидесяти, работающий в клинике больше десяти лет, смотрит на меня с плохо скрываемой неприязнью.

— Елена Викторовна, ничего личного. Просто не готов работать под руководством человека, который не знает специфики нашей работы.

— В каком смысле? — напрягаюсь я.

— В прямом. Вы здесь три недели, а уже меняете устоявшиеся порядки, критикуете методики, которыми мы пользовались годами, требуете внедрения новых протоколов.

Его слова бьют точно в цель. Действительно, я пытаюсь модернизировать работу клиники, внедрить современные методы, которые использовала в Москве. Но наталкиваюсь на глухое сопротивление части коллектива.

— Олег Петрович, изменения необходимы для развития, — говорю, стараясь сохранить спокойствие. — Медицина не стоит на месте.

— Может быть. Но есть вещи, которые не нуждаются в "улучшении". Есть опыт, традиции, наработанные связи с пациентами.

— Я не собираюсь разрушать традиции, — возражаю. — Я хочу ихразвивать.

— Тогда делайте это без меня, — он встает, направляется к выходу. — Две недели отработаю и уйду.

Остаюсь одна в кабинете, чувствуя, как нарастает усталость. Управление клиниками оказалось сложнее, чем представлялось. Мало быть хорошим врачом — нужно уметь руководить людьми, находить компромиссы, завоевывать авторитет.

Звонит телефон. Максим.

— Лена, у тебя тоже проблемы с персоналом? — спрашивает он без предисловий.

— Почему?

— У меня двое ординаторов написали жалобу в медицинскую коллегию. Якобы я превышаю полномочия, навязываю "московские методы", не считаюсь с местными особенностями.

Значит, мы оба столкнулись с одной проблемой. Сопротивление изменениям, нежелание принимать новое руководство.

— Что будем делать? — спрашиваю.

— Работать дальше, — отвечает он решительно. — Доказывать профессионализмом, а не словами. Рано или поздно результат скажет сам за себя.

* * *

Возможность доказать себя представляется уже через два часа. В клинику поступает мальчик семи лет с тяжелой травмой руки — попал под машину, множественные переломы, повреждение сосудов и нервов. Местные хирурги разводят руками — случай сложный, требует микрохирургического вмешательства высшего уровня.

— Елена Викторовна, — обращается ко мне дежурный врач, — родители просят вас лично прооперировать ребенка. Они видели вас по телевизору, знают о случае с девочкой на Крите.

Смотрю на рентгеновские снимки, изучаю результаты обследований. Действительно, случай сложный. Нужно восстановить целостность костей, сосудов, нервных волокон. Одна ошибка — и ребенок может остаться инвалидом на всю жизнь.

— Собирайте операционную бригаду, — решаю я. — Будем оперировать немедленно.

Операция длится шесть часов. Работаю под микроскопом, миллиметр за миллиметром восстанавливая поврежденные ткани. Ассистируют мне те же медсестры и врачи, которые еще утром смотрели на меня с недоверием.

Но в операционной нет места предрассудкам. Здесь важен только профессионализм, четкость действий, способность принимать быстрые решения в критических ситуациях.

— Зажим, — говорю, и инструмент немедленно оказывается в моей руке.

— Отсос, — и медсестра тут же очищает операционное поле.

Постепенно чувствую, как бригада начинает работать слаженно, доверять моим действиям.Видят, что я знаю, что делаю, что каждое движение выверено и обоснованно.