Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 137 – Стася Бестужева

— Детям нужно время. И твоя поддержка. Но не жертвенность. Они должны видеть сильную мать, которая борется за свое место в жизни, а не сломленную женщину, которая сомневается в каждом решении.

— Иногда кажется, что все против нас, — шепчу, прижимаясь к его плечу.

— Не все. Я с тобой. Анна Петровна с тобой. Многие сотрудники клиники тоже, просто пока боятся это показать.

Его объятия дают ощущение защищенности, которого так не хватало последние недели. Понимаю, что наши отношения действительно переходят на новый уровень — от дружбы и взаимной поддержки к чему-то более глубокому.

— Максим, — говорю, поднимая голову и глядя ему в глаза, — а что между нами происходит? Я имею в виду... лично между нами?

Он улыбается, мягко поглаживает мои волосы:

— Происходит то, что должно было случиться еще в Москве. Но тогда ты была замужем, а я боялся разрушить дружбу.

— А сейчас?

— Сейчас мы свободные взрослые люди, которые прошли через многое и знают цену настоящих чувств.

Наклоняется, целует меня — осторожно, нежно, словно боится спугнуть. Отвечаю на поцелуй, чувствуя, как внутри что-то оттаивает, начинает жить заново.

Звонок телефона прерывает момент близости. Секретарь сообщает, что в приемной меня ждет посетительница — Александра Николаевна Федоркова.

Свекровь. Мать Павла. Что она делает в Петербурге?

— Проводите ее в кабинет, — говорю, выпрямляясь и приводя в порядок прическу.

Максим понимающе кивает:

— Я подожду в соседнем кабинете. Если что — кричи.

Александра Николаевна входит с таким видом, словно это ее кабинет, а я — нежелательная посетительница. Элегантный костюм от дорогого дизайнера, безупречный макияж, холодная улыбка.

— Елена, —говорит она вместо приветствия. — Какая у тебя милая клиничка.

— Здравствуйте, Александра Николаевна, — отвечаю официально. — Чем обязана визиту?

— Поговорить. По-женски, без лишних свидетелей, — она садится в кресло, не дожидаясь приглашения. — О детях. О будущем. О том, что ты творишь с моей семьей.

— С вашей семьей? — переспрашиваю, чувствуя, как поднимается раздражение. — Ника и Даниил — мои дети.

— Носят фамилию Федорковых. Наследники нашего рода. И я не позволю тебе вырастить их в нищете, вдали от отца, в атмосфере твоих неврозов.

Неврозы. Классический прием семьи Федорковых — обвинить меня в психической неуравновешенности.

— Александра Николаевна, мы с Павлом разведены. Дети по решению суда живут со мной. У вас нет никаких прав на них.

— Права можно получить, — она улыбается холодно. — Особенно когда у тебя начнутся серьезные проблемы с работой, с деньгами, с... репутацией.

Угроза. Плохо замаскированная, но вполне конкретная.

— Что вы имеете в виду?

— Жалобу в медицинскую коллегию, например. Очень серьезную жалобу от уважаемого доктора Смирнова. Слухи о твоей профессиональной некомпетентности. Возможные иски от пациентов, которые пострадали от твоих "экспериментальных" методов.

Значит, они уже в курсе конфликта с Смирновым. Более того, возможно, именно они стоят за его действиями.

— Вы что, следите за мной?

— Мы заботимся о детях. О том, чтобы они не пострадали от твоих амбиций и неуравновешенности.

— Что вы предлагаете?

Александра Николаевна достает из сумочки документы, кладет на стол передо мной.

— Соглашение о добровольной передаче детей на воспитание отцу. Ты сохраняешь право видеться с ними два раза в месяц. Взамен получаешь солидную компенсацию и гарантию, что никто не будет мешать твоей карьере в Петербурге.