Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 150 – Стася Бестужева

— Согласна, — отвечаю, чувствуя, как дрожит голос от волнения.

Обмениваемся кольцами, и в этот момент понимаю — круг замкнулся. Из пепла старой жизни родилась новая, настоящая, построенная на любви и доверии.

После официальной части Ника поет свою песню — "Ave Maria" на латыни, и в зале не остается ни одного сухого глаза. Мой талантливый ребенок, который год назад плакал от одиночества, сегодня дарит нам музыку своего счастья.

Банкет проходит в уютном ресторане на Невском проспекте. За столом собрались все, кто сопровождал нас на пути к этому дню — коллеги из клиники, друзья, семья Анны Петровны.

— Я хочу сказать тост, — встает Даниил, серьезный как маленький взрослый. — За маму, которая научила нас не сдаваться.И за дядю Максима, который стал нам настоящим папой. За нашу семью!

Все поднимают бокалы, и я понимаю — мы действительно стали семьей. Не по документам, а по сути, по взаимной любви и поддержке.

Поздним вечером, когда гости расходятся, мы с Максимом остаемся наедине на террасе ресторана, откуда открывается вид на ночной Петербург.

— Ну что, миссис Береснева, — говорит он, обнимая меня, — готова к новой жизни?

— Максим, мы уже год живем новой жизнью, — смеюсь я. — Сегодня мы просто сделали ее официальной.

— Знаешь, о чем я думаю? — он смотрит на огни города, отражающиеся в Неве. — О том, что иногда самые страшные испытания приводят к самому большому счастью.

— Если бы год назад кто-то сказал мне, что я буду так счастлива, я бы не поверила, — признаюсь. — Тогда казалось, что жизнь закончена.

— А теперь она только начинается, — говорит Максим, целуя меня под петербургским небом, усыпанным звездами.

Три года спустя

Стою у окна своего кабинета в главной клинике, наблюдаю за суетой Петроградской стороны и с трудом верю, что все это действительно принадлежит нам. За эти годы сеть клиник Анны Петровны расширилась до восьми филиалов, мы открыли собственное НИИ микрохирургии, а наши методики используют по всей России.

На столе лежит приглашение на международную конференцию в Вене, где меня просят выступить с докладом о революционных методах восстановительной хирургии. Рядом — письмо от Министерства здравоохранения о присвоении нашей клинике статуса федерального центра высокотехнологичной медицинской помощи.

— Мама, ты готова? — в дверь заглядывает Ника, теперь уже пятнадцатилетняя красавица, лауреат множества музыкальных конкурсов.

Сегодня она дает сольный концерт в Мариинском театре — событие, о котором мы мечтали три года назад, когда она только начинала заниматься в петербургской консерватории.

— Готова, солнышко. Папа уже ждет в машине?

— Папа волнуется больше меня, — смеется дочь. — Говорит, что перед сложными операциями так не нервничает.

Максим действительно стал ей настоящим отцом. Более того — год назад Ника официально сменила фамилию на Береснева, сказав, что хочет носить имя человека, который действительно ее любит и поддерживает.

Даниил, теперь одиннадцатилетний, выбежал сегодня утром на тренировку с новостью, что его зачислили в юношескую сборную города по футболу. Мой младший сын вырос уверенным в себе, счастливым ребенком, который называет Максима папой и искренне не понимает, почему раньше жил по-другому.

Полина, четырнадцатилетняя, блистает на сцене школьного театра и мечтает стать актрисой. А Мария, которая полгода назад получила российское гражданство, учится в том же классе, что и Даниил, и считается одной из самых способных учениц школы.