Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 44 – Стася Бестужева

— Что ты имеешь в виду?

— Документировать все. Каждый разговор. Каждую угрозу. Каждый случай манипуляции ребенком, и я тебе не просто так дал контакт Анны Громовой. Она лучший семейный адвокат, которого я знаю. Если кто и сможет защитить тебя от Павла, то она.

— Спасибо, — говорю я. — Хотя, честно говоря, я надеялась, что Павел одумается...

— Он не одумается, — мягко, но твердо говорит Максим. — Люди вроде него не меняются. Для них главное — контроль. А ты этот контроль нарушила, когда перестала закрывать глаза на его измены.

— Но ведь дети...

— Именно поэтому тебе нужно быть готовой ко всему, — он наклоняется ближе. — Павел будет использовать их как оружие. Уже использует. Эти походы в аквапарк с любовницей, эти разговорыо новой квартире... Он создает альтернативную реальность, где ты — помеха их счастью.

От этих слов меня бросает в жар. Я вспоминаю восторженный голос Даниила, рассказывающего о "тете Веронике". О том, как "весело с папой и ней".

— Что мне делать? — спрашиваю я, и мой голос звучит беспомощно даже для собственных ушей.

— Во-первых, начни вести дневник — записывай все, что говорит и делает Павел. Особенно в отношении детей. В-третьих... — он делает паузу, словно не уверен, стоит ли продолжать.

— Что?

— Проверь все финансы. Все счета, все документы на имущество. Сделай копии. Люди вроде Павла часто начинают прятать активы задолго до того, как объявляют о разводе.

Я киваю, вспоминая пустой сейф, обнаруженный несколько недель назад. Опустошенные счета. Ипотеку, о которой я ничего не знала.

— Уже поздно, — говорю я. — Он вывел почти все деньги. Взял кредит на наш дом без моего ведома. Подделал мою подпись.

Максим хмурится:

— Это серьезно. И противозаконно. Тем более важно поговорить с Анной как можно скорее.

— Я боюсь, — признаюсь внезапно. — Не суда, не развода. Боюсь, что он отнимет у меня детей.

Максим протягивает руку через стол, накрывает мою ладонь своей. Его рука теплая, сильная. Хирургические руки — руки человека, привыкшего брать на себя ответственность за жизни других.

— Он не отнимет, — говорит он с уверенностью. — Потому что ты будешь бороться. И не одна.

В этот момент что-то меняется между нами. Его взгляд задерживается на моем лице чуть дольше, чем обычно. Моя рука под его ладонью чувствует не только поддержку, но и что-то еще — более личное, более теплое.

— Спасибо, — говорю я тихо. — За все.

— Всегда пожалуйста, — улыбается он. — И знаешь что? Несмотря на весь кошмар, через который я прошел, сейчас я счастливее, чем когда-либо был в браке. Полина счастливее. Жизнь продолжается, Лена. И она может быть прекрасной даже после самого болезненного расставания.

Его слова дарят надежду — робкую, неуверенную, но все же. Может быть, он прав? Может быть, где-то за горизонтом этого кошмара ждет другая жизнь — спокойная, гармоничная, без постоянного напряжения и лжи?

— Я должна идти, — говорю, глядя на часы. — Скоро забирать детей из школы.

— Конечно, — кивает он. — И помни: что бы ни случилось, ты не одна.

Мы выходим из кафе под моросящий дождь. На прощание Максим неловко обнимает меня — быстро, почти украдкой, но в этом объятии столько поддержки, что я на мгновение прикрываю глаза, впитывая это ощущение защищенности.

— Позвони, если понадобится помощь, — говорит он, раскрывая зонт. — В любое время.