Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 93 – Стася Бестужева

— Мне плевать, что он может, — перебивает Максим. — Ты отличный врач, Лена. Один из лучших хирургов, с которыми я работал. И я не позволю какому-то манипулятору разрушить твою карьеру ради мести.

В его голосе такая решимость, такая готовность встать на мою защиту, что на глаза наворачиваются слёзы — на этот раз благодарности.

— Спасибо, — говорю тихо. — Но ты рискуешь своим положением...

— Лена, — он подходит, берёт меня за руки. — Послушай меня внимательно. Я не позволю этому ублюдку сломать тебя. Ни как женщину, ни как мать, ни как врача. Мы будем бороться. Вместе. И мы победим.

Стук в дверь прерывает наш разговор. Максим отпускает мои руки, говорит:

— Войдите.

В кабинет заходит доктор Соколов, один из старших хирургов отделения. Его лицо мрачное.

— Максим, — говорит он, не глядя на меня. — Нужно поговорить.

— О чём? — спрашивает Максим настороженно.

— О том, что разумнее держаться в стороне от... определённых ситуаций, — Соколов наконец смотрит на меня. — Пока они не разрешились официально.

Понимаю, о чём он. Коллеги уже получили сигнал — лучше не связываться с отстранённым врачом. Не поддерживать, не защищать. Береги собственную репутацию.

— Владимир Николаевич, — Максим встаёт во весь рост, — если вы намекаете на то, что я должен отказаться от поддержки коллеги...

— Я намекаю на то, что у некоторых людей очень длинные руки, — перебивает Соколов. — И очень хорошая память. Подумай о своей дочери, о своём будущем.

— О своём будущем я думаю каждый день, — отвечает Максим холодно. — И это будущее включает в себя способность смотреть в зеркало без отвращения к себе.

Соколов пожимает плечами.

— Твой выбор. Но не говори потом, что не предупреждали.

Он уходит, оставляя за собой тяжёлую тишину.

— Видишь? — говорю я. — Уже начинается. Тебя предупреждают, запугивают. Из-за меня ты можешь потерять...

— Лена, — Максим поворачивается ко мне, — неужели ты думаешь, что я из тех людей, которые бросают друзей в трудную минуту?

— Нет, но...

— Тогда больше об этом не говори, — он садится рядом со мной. — Мы в одной команде. И команда не сдаётся.

Остаток дня прохожу как в тумане. Собираю личные вещи из ординаторской, прощаюсь с медсёстрами. Некоторые жмут руку сочувственно, шепчут слова поддержки. Другие отворачиваются, делая вид, что не видят.

У выхода из больницы меня догоняет Ирина.

— Лена, подожди! — кричит она, задыхаясь от быстрого бега.

— Привет, Ира, — говорю устало. — Уже слышала новости?

— Слышала, — она берёт меня под руку. — И считаю это полным бредом. Ты лучший врач в отделении, все это знают.

— Не все, судя по сегодняшнему дню.

— Дураки есть везде, — машет рукой Ира. — Но умных людей больше. И мы тебя поддерживаем.

— Мы?

— Я, Света, доктор Морозова из терапевтического, многие другие. Мы готовы дать показания о твоей компетентности, написать характеристики.

Её слова согревают. Значит, не все коллеги отвернулись. Значит, есть те, кто готов встать на мою защиту.

— Спасибо, — говорю искренне. — Это очень важно для меня.

— А теперь иди домой, — советует Ира. — Отдохни, подумай. Завтра будет новый день. И мы найдём способ восстановить справедливость.

Еду домой медленно, обдумывая произошедшее. Павел нанёс ещё один удар, самый болезненный. Лишил меня того, что даёт мне силы, уверенность, чувство собственной значимости — моей профессии.