Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 95 – Стася Бестужева

— Папа! — восклицает вдруг Ника. — Но мама всегда с нами! Даже когда работает!

— Конечно, солнышко, — Павел гладит её по голове, — мама очень старается. Но в последнее время у неё столько сложностей... И на работе проблемы, и со здоровьем не всё гладко...

Я не верю своим ушам. Он использует моё временное отстранение от операций, чтобы убедить детей в моей профессиональной несостоятельности. А теперь ещё и намекает на несуществующие проблемы со здоровьем.

— У меня всё в порядке со здоровьем, — возражаю я, стараясь говорить спокойно. — Просто небольшие организационные вопросы на работе.

— Конечно, конечно, — Павел кивает с преувеличенным пониманием. — Но согласись, детям нужна стабильность. А сейчас ты не можешь её обеспечить.

Даниил уже открыто плачет. Слёзы текут по его щекам, он всхлипывает, цепляясь за руку отца.

— Я не хочу, чтобы вы разводились, — говорит он сквозь слёзы. — Я хочу, чтобы всё было как раньше!

— Это невозможно, чемпион, — Павел прижимает его к себе. — Но знаешь что? Тебе понравится новая жизнь. У тебя будет большая комната, новый аквариум, а ещё... помнишь Веронику? Ту тётю, которая показывала тебе фокусы? Она тоже будет часто с нами.

Вероника. Он уже планирует жизнь с ней и детьми. Уже представляет её как часть их жизни.

— А мама? — спрашивает Даниил, поднимая на меня заплаканное лицо. — Мама будет жить с нами?

— Нет, малыш, — отвечаю я, иголос дрожит вопреки всем усилиям. — Мама будет жить отдельно. Но вы будете приходить ко мне, оставаться ночевать. Мы будем видеться так часто, как только возможно.

— Если суд позволит, — добавляет Павел тихо, но достаточно громко, чтобы дети услышали.

Ника вскакивает с дивана, смотрит на отца с таким гневом, какого я никогда не видела на её лице.

— Это всё из-за неё, да? — спрашивает она прямо. — Из-за твоей Вероники?

Лицо Павла каменеет на секунду, потом снова принимает выражение терпеливого родителя.

— Нет, Ника, это не так, — говорит он. — Взрослые отношения сложнее, чем кажется. Вероника здесь ни при чём.

Ложь, снова ложь. Я вижу, как Ника качает головой, не веря ни единому его слову.

— Мне нужно сделать уроки, — говорит она сухо и направляется к лестнице.

— Ника! — окликает её Павел. — Мы ещё не закончили разговор!

— А мне кажется, что закончили, — отвечает она, не оборачиваясь, и поднимается наверх.

Даниил всё ещё плачет, прижавшись к отцу. Павел гладит его по голове, шепчет утешительные слова. Играет роль идеального родителя, поддерживающего ребёнка в трудную минуту. Только он сам и создал эту минуту.

— Ты мог бы выбрать другое время, — говорю я тихо, когда Даниил немного успокаивается. — И другой подход.

— Нет идеального времени для таких новостей, — парирует он. — И я хотел, чтобы дети знали правду.

— Это не правда, — возражаю я. — То, что ты им сказал — манипуляция чистой воды.

— Называй это как хочешь, — он пожимает плечами. — Дети теперь знают, что мы разводимся. И что я хочу, чтобы они жили со мной. Это всё, что имеет значение.

Он поднимается, берёт Даниила за руку.

— Пойдём, чемпион. Поиграем в твою новую игру, пока ты не успокоишься.

Они уходят наверх, а я остаюсь в гостиной, сжимая подлокотники кресла так, что белеют костяшки. Павел всё спланировал. Выбрал момент, подготовил слова, использовал своё влияние на детей, чтобы настроить их против меня.