Книга Развод. Пусть горят мосты, страница 98 – Стася Бестужева

Андрей допивает кофе, встаёт.

— Я ничего тебе не говорил, понятно? — добавляет он тихо. — Но подумай...может, это информация, которая тебе пригодится.

Он уходит, а я сижу, уставившись в пустую чашку. Двойная бухгалтерия. Уклонение от налогов. Уголовная статья.

Вдруг в памяти всплывают эпизоды последних лет. Павел за компьютером поздним вечером, когда думает, что все спят. Его раздражение, когда я случайно заходила в кабинет во время его телефонных разговоров. Странные визиты людей в дорогих костюмах, которых он представлял как "партнёров" и с которыми запирался в кабинете.

— Это просто оптимизация налогов, — говорил он, когда я однажды спросила о каких-то непонятных документах на его столе. — Все так делают. Ничего противозаконного.

Оптимизация. Как же. А что, если это было не оптимизация, а откровенное мошенничество?

Достаю телефон, набираю номер Сергея Леонидовича. Он отвечает после третьего гудка.

— Елена Викторовна? Что-то случилось?

— Мне нужно срочно встретиться, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — У меня появилась информация. Возможно, очень важная.

— Могу принять вас через час. Что-то серьёзное?

— Возможно, уголовно наказуемое, — отвечаю и слышу, как он присвистывает.

— Тогда приезжайте немедленно.

* * *

Офис Сергея Леонидовича встречает меня привычной атмосферой солидности и порядка. Он выслушивает мой рассказ о разговоре с Андреем, не перебивая, иногда делая пометки в блокноте.

— Интересно, — говорит он, когда я заканчиваю. — Очень интересно. Если это правда, у нас появляется серьёзное оружие.

— Но как это может помочь в деле об опеке? — спрашиваю я. — Даже если Павел уклоняется от налогов, это не делает его плохим отцом в глазах закона.

— Не совсем так, — Сергей Леонидович встаёт, начинает ходить по кабинету. — Если мы докажем, что ваш муж совершает экономические преступления, это серьёзно подорвёт его репутацию как "порядочного семьянина". Суд будет учитывать моральный облик каждого из родителей.

— Но как доказать? — я чувствую одновременно надежду и страх. — У меня нет доступа к документам его компании. А обвинения без доказательств...

— Могут обернуться против вас, — заканчивает он. — Да, это палка о двух концах. Если мы выдвинем обвинения в налоговых махинациях и не сможем их доказать, Павел представит это как очередное проявление вашей "неадекватности" и "склонности к параноидальнымфантазиям".

Сергей Леонидович возвращается за стол, смотрит на меня серьёзно.

— Елена Викторовна, вы готовы к тому, что может потребоваться? К тайному сбору информации, к риску? Потому что если мы начнём это расследование, обратного пути не будет.

— А что конкретно может потребоваться? — спрашиваю, хотя уже догадываюсь.

— Документы. Записи разговоров. Доказательства двойной отчётности. Всё то, к чему у вас теоретически есть доступ как у жены, но что Павел наверняка тщательно скрывает.

Думаю о домашнем кабинете Павла. О его компьютере, который всегда заперт паролем. О сейфе, код которого я не знаю. О его телефонных разговорах, которые он ведёт за закрытыми дверями.

— У меня нет доступа к его документам, — признаюсь я. — Он очень осторожен.

— Но вы живёте в одном доме, — напоминает Сергей Леонидович. — Слышите его разговоры, видите, кто к нему приходит, знаете его привычки. Иногда самая ценная информация лежит на поверхности — нужно только уметь её заметить и зафиксировать.