Книга После развода не полюбим, страница 19 – Алсу Караева

— Сколько... сколько это будет стоить? — спрашиваю я тихо.

Врач называет сумму, и я бледнею. Это больше, чем моя зарплата за два месяца в студии. А если понадобится госпитализация...

— У вас есть муж? — спрашивает Саида Ахмедовна. — Отец ребёнка должен знать о ситуации и помогать финансово. Беременность это ответственность обоих родителей.

Муж. У меня нет мужа. Есть бывший муж, который строит семью с другой женщиной.

— Я разведена, — говорю я, глядя в пол. — Недавно. Отец ребёнка... он не знает о беременности.

— Не знает? — врач поднимает брови. — Камилла, это его ребёнок тоже. Он обязан...

— Нет, — перебиваю я резко. — Он не должен узнать. Никогда. Это мой ребёнок. Только мой.

Саида Ахмедовна смотрит на меня долго, изучающе. Потом вздыхает:

— Это ваше решение. Но вы понимаете, в какое положение себя ставите? Без финансовой поддержки, без семьи, с угрозой выкидыша... Вы готовы к этому?

Готова ли я? Не знаю. Но выбора нет.

— Я справлюсь, — говорю я, хотя сама не уверена. — Как-нибудь справлюсь.

— Хорошо, — врач встаёт, берёт папку. — Тогда я выпишу вам направление на УЗИ. Его нужно сделать завтра утром, чтобы оценить состояние плода более детально. А пока вы останетесь под присмотром здесь.

— Хорошо, — киваю я. — Я все сделаю.

— И Камилла, — она останавливается у двери, оборачивается, — берегите себя. Ради ребёнка. Стресс ваш главный враг сейчас. Постарайтесь успокоиться, отдохнуть, не думать о плохом.

Не думать о плохом. Легко сказать, когда вся твоя жизнь разрушена.

Врач уходит, и я снова остаюсь одна. Смотрю на свой живот, пока ещёплоский, незаметный. Но там, внутри, бьётся крошечное сердечко. Моя кроха. Мой малыш.

— Прости, — шепчу я, гладя живот. — Прости, что подвергаю тебя такому. Обещаю, я буду лучше стараться. Ты выживешь. Мы выживем.

Дверь распахивается с грохотом, и в палату врывается Алиса. Лицо бледное, глаза красные, дышит тяжело — видимо, бежала.

— Камилла! — кричит она, бросаясь ко мне. — Боже мой, я так испугалась! Мне позвонили из студии, сказали, что ты упала в обморок, что увезла скорая...

Она обнимает меня так крепко, что больно рёбрам, но мне всё равно. Это первые тёплые объятия за последние дни.

— Всё хорошо, — говорю я, хотя это ложь. — Я в порядке.

— В каком порядке? — отстраняется Алиса, всматривается в моё лицо. — Ты бледная как смерть, еле дышишь! Что случилось? Почему ты упала?

Молчу. Не знаю, как сказать. Как произнести вслух то, что меняет всё.

— Кам, — Алиса берёт мои руки в свои, — что врачи сказали? Что с тобой?

Закрываю глаза. Вдыхаю. Выдыхаю.

— Я беременна, — шепчу я наконец. — Восемь недель.

Повисает гробовая тишина. Открываю глаза. Алиса смотрит на меня с таким шоком, словно я сказала, что прилетела с Марса.

— Ты... что? — выдыхает она. — Беременна? От Хайата?

— Да, — киваю я. — Узнала за два дня до развода. Хотела сказать ему после концерта, но... ну ты знаешь, что произошло.

— Господи Боже, — Алиса опускается на стул, закрывает лицо руками. — Камилла... почему ты молчала? Почему не сказала мне раньше?

— Я не знала, как, — признаюсь я. — И боялась, что ты заставишь меня рассказать Хайату. А я не хочу. Не могу.

— Но это его ребёнок тоже!

Две недели в больнице тянутся бесконечно. Белые стены, запах лекарств, тишина, нарушаемая только шагами медсестер в коридоре. Каждый день одинаков: капельницы, анализы, УЗИ, осмотры. Саида Ахмедовна приходит регулярно, проверяет показатели, кивает удовлетворенно.