Книга Дочь врага, страница 109 – Мелисса Поутт

– Может, тебе просто нужен повод поторопиться, – говорит Перси.

– Перси! – обрывает его Лиам. Потом голос смягчается, когда он обращается к Хэншо: – Что тебе нужно?

Доктор выдаетсписок хирургического оборудования, которое не сможет получить. Я отвлекаюсь от его голоса, пытаясь нащупать связь. Тристан здесь, я это чувствую, но расстояние между нами слишком велико для чего-то большего. «Убегай», – все равно передаю я. Он должен найти способ. Это его единственная надежда.

– Она сможет подождать, пока мы доберемся до Ханук? – спрашивает Лиам резким от волнения голосом.

– Не вижу других вариантов – если хотите, чтобы все прошло удачно. Но я должен проверить зажимы и лучше закрыть рану. Дайте ей что-нибудь попить, если сможет, чтобы купировать кровопотерю.

– Давай. И быстро.

– Тогда несите мою медицинскую сумку.

Мы едем дальше, но даже адреналина и чистого ужаса не хватает, чтобы удержать меня в сознании.

Женщина вытирает мое лицо тканью уверенными, привычными движениями, оставляя запах лаванды. Она не нежна. Она практична. Мягкая мелодия «Зимней поры», одной из немногих песен, которые я знаю, плывет по воздуху.

Это моя мать.

– Где я? – скриплю я, открывая глаза.

Она вздрагивает.

– Ты дома. – Ее лицо светится от счастья, но я не могу оценить этот редкий момент.

Мой взгляд лихорадочно мечется по комнате. Мои красно-белые занавески в цветочек колышутся на окне; ставни полуоткрыты. Моя драгоценная стопка книг по медицине и свечи из пчелиного воска все еще сложены на столике в углу. Ноздри наполняет знакомый запах очищенных бревен и дыма от печи. Разочарование обрушивается на меня, как слои одеял, которые удерживают меня на месте.

Она ошибается. Это больше не мой дом.

Тристан.

Моя рука дергается к перебинтованной шее. Зажимов нет. Я смутно помню, как Хэншо снова работал надо мной, после того как дал какое-то лекарство, от которого у меня помутилось в голове. В итоге он влил мне что-то еще, что меня усыпило. Острые полосы боли врезаются в мышцы, окружающие горло, когда я поднимаю голову с комковатой подушки, но это терпимо.

– Сколько я была без сознания?

Мамины темно-русые волосы туго заплетены в обычную косу, и морщины вокруг ее рта и глаз, кажется, стали глубже с нашей последней встречи. Возможно, я должна испытать облегчение, увидев ее – я не была уверена, что это когда-нибудь произойдет, – но облегчения нет. Разочарование слишком велико, чтобы посчитать это даром.

– Ты спала немногим большедня. Тот врач предупредил, что так будет после того, что он тебе дал.

Я замираю при упоминании Хэншо в надежде, что она скажет больше: например, где его держат и в особенности с кем. Но она не продолжает. Я откашливаюсь, от этого шея напрягается и боль впивается глубже.

– Врач и я – единственные, кого Лиам привез из Кингсленда?

Мама встает.

– Это не твоя забота. С этим разбираются Лиам и твой отец.

В мое отсутствие ничего не изменилось. Даже потеря дочери не заставила маму возразить против ее скромного положения.

Я не могу позволить себе то же самое.

– Где Лиам?

– Я здесь. – Его громоздкая фигура появляется в дверном проеме.

О небеса, он ждал. Слушал.

Мама гладит меня по щеке необычно нежным движением, в ее глазах горит нечто невысказанное. Думаю, она скучала по мне.

– Не хочешь сперва освежиться в ванной?