Книга Дочь врага, страница 117 – Мелисса Поутт

«Не надо было забирать?»Его гнев проносится по мне, как паводок.

Я отступаю на шаг.

«Значит, только ты можешь забирать раны? Ты хоть знаешь, каково это – смотреть, как твой любимый человек балансирует на грани смерти? Иметь возможность помочь, но понимать, что тебя сдерживают?»

Его ярость проникает в мои вены, опаляя меня изнутри.

Это заражает.

«Вообще-то, знаю. Помнится, это ты сперва истекал кровью и умолял меня позволить тебе умереть».

Тристан скрипит зубами, сосредоточивая на мне горький взгляд.

«Я не блокировал тебя».

«А если бы я не заблокировала тебя, мы оба сейчас были бы мертвы».

Лиам прокашливается, и мне на голову будто выливают ведро речной воды. В комнате слишком долго царило молчание.

У меня опускаются плечи, боевой запал вытекает по капле. По сути, Тристан сказал, что я его напугала. Это сделало ему больно. Как я могу на это сердиться?

«Прости»,– говорю я. Я бы снова сделала все, чтобы спасти ему жизнь, без тени сомнения, но я сожалею о том, что ему пришлось пережить.

Тяжело сглотнув, чтобы убрать эмоции из голоса, вслух я заявляю:

– Мне нужно проверить повязку Тристана.

Лиам появляется передо мной, загораживая путь.

– Мы тут не для этого.

– Убери от нее руки, – рычит Тристан.

На лице Лиама появляется угрожающее выражение. Он делает шаг.

– Что ты сказал?

– Хватит! – кричу я, хватая Лиама за рубашку.

Дыхание с шумом вырывается из его груди. Потом он возвращается ко мне и берет мое лицо в ладони.

– Прости. Он тебя не обидит. Я об этом позабочусь.

Ох, матерь личинки волынщика.

Гнев Тристана окатывает мне кожу, как кислота; он жжется, проникая в каждую пору. Я закрываю глаза, пытаясь отделить его эмоции от своих, чтобы не ударить Лиама в горло.

– Мне нужно проверить рану Тристана на заражение ради собственнойзащиты, – поясняю я.

Через секунду до Лиама доходит, что я говорю о своей магическойсвязи с Тристаном. Его плечи опускаются на дюйм, когда он уступает, и я, не теряя времени, делаю то, что должна.

При мне нет медицинской сумки, а это значит – никаких лечебных трав и очищающего раствора, зато в кармане лежит моток бинтов, найденных в моей комнате. Сердце ноет и ускоряется, когда я подхожу к Тристану. Кончики моих пальцев задевают его кожу.

«Я люблю тебя»,– передаю я ему.

Связь становится потоком, смывающим обиду и гнев между нами. А то, что остается, трудно скрыть.

Взгляд Тристана твердеет, в нем полыхает жар.

«Ты не должен смотреть на меня так»,– прошу я, разворачивая плотную ткань.

Он как будто с усилием отводит глаза, чтобы уставиться в стену.

– Я осмотрел рану, – говорит Хэншо. – Она не такая скверная, как у тебя. Он остановился как раз вовремя.

Лиам подходит ближе.

– Что это значит? Как он это остановил?

– Ничего не значит, – огрызаюсь я, бросая на Хэншо злобный взгляд. – Ему повезло.

– Да, – неловко добавляет Хэншо. – Я это и имел в виду.

«Не просто повезло,– говорит Тристан у меня в голове. – Ты помнишь?»

Он посылает мне воспоминание, как Хэншо зашивает мне вену, а потом руками подает сигналы, показывая Тристану, что и сколько лечить.

Я смутно вспоминаю, как думала о Тристане, чтобы отвлечься от боли, но понятия не имела, насколько сложно было то, что тогда происходило.

«Спасибо».

– Ты принимаешь антисептики, которые я прописал? – спрашивает меня Хэншо.

Взгляд Лиама устремляется в мою сторону.