Книга Дочь врага, страница 118 – Мелисса Поутт

– Я положил их рядом с кроватью, чтобы ты приняла их, как проснешься.

– Хорошо, приму, когда вернусь, – говорю я, открыто игнорируя взгляд Тристана. Каждое слово Лиама нагнетает подозрение, насколько я близка к нему.

Сняв последний слой бинта с шеи Тристана, я вижу такую же рану, как у меня. Вот только на этой нет швов. Его рана простирается с левой стороны шеи, а потом становится тонкой линией над кадыком. Золотистую кожу покрывает засохшая кровь, но я не вижу ничего тревожного.

– Она меньше, чем вчера, – говорит Хэншо. – Но раны на шее обычно и сами по себе закрываются поразительно быстро.

Будем надеяться, так и получится, прежде чем появится заражение. Связь шевелится, и я снова направляю ее к ране для оценки – пока не упираюсь в стену.

У меня расширяются глаза.

«Ты меня блокируешь?»

Тристан плотно сжимает губы.

«Ты пытаешься забрать часть себе?»

Прежде чем я успеваю ответить, он впивается глазами в мою рану и – о нет, а вот и не выйдет. Я тут же захлопываю дверь. На блокировку уходят силы, и где-то внутри будто сжимается кулак. Это как-то неправильно.

«Тебя нельзя нагружать этой раной. Ты должен быть здоров, чтобы сражаться или бежать, когда появится шанс».

Его взгляд мечется к Лиаму, в глазах опасный вопрос.

«А ты нет?»

– У Исидоры есть к тебе вопросы, – говорит Лиам. В его голосе слышится нетерпение.

Я начинаю заматывать шею Тристана новым бинтом.

– Дай мне минутку, я закончу.

– Нет, мы здесь не за этим, – говорит Лиам. – Тут сидит настоящий врач, который может проверить его повязку. Спроси о том, зачем мы сюда пришли… или спрошу я.

Тристан меряет Лиама гневным взглядом.

– Спросить о чем?

Несмотря на его враждебность, Лиам не отвечает тем же. Вместо этого на его лице отражается боль.

– Исидору могут обвинить в измене,если она не скроет ваш брак. Для нее это будет оченьскверно.

«Каким будет наказание за свадьбу со мной?»– спрашивает Тристан.

Я не отвечаю, и он впервые врывается в мой разум. Я не блокирую его, когда он находит ответ. Он отшатывается, узнав, что за измену мы сжигаем людей у столба.

Беспокойство и страх Тристана пульсируют во мне так сильно, что у меня дрожат руки, когда я завязываю узел на повязке.

– Мы ничего не скажем, – клянется Тристан. Он быстро переводит взгляд на Хэншо, ища подтверждение.

– Не думаю, что вы понимаете, под каким давлением вам будут задавать некоторые вопросы, – говорит Лиам.

Хэншо издает короткий скулящий звук.

– Если она хоть немного тебе дорога, – продолжает Лиам, – лучше и безопаснее всего будет разорвать эту связь. Как это сделать? Ее можно убрать?

К моему удивлению, Тристан отвечает честно:

– Я не знаю. Никто никогда не пытался.

У Лиама опускаются плечи, зато холодеет голос.

– Тебе лучше подумать об этом как следует. – Он ждет, а когда Тристан не отвечает, предлагает: – Тогда нам нужно найти способ, чтобы твои раны не появлялись на ее теле. Люди задают вопросы. Одно это может ее убить.

У Тристана дергается мышца на щеке.

– Кажется, я знаю способ. Я разберусь.

«Не позволяй ему думать, что есть такой вариант,– посылаю я ему. – Это единственное, что может тебя уберечь».

Лиам несколько секунд меряет взглядом Тристана.

– Ради ее блага, надеюсь, ты говоришь правду. – Потом он смотрит на дверь. – Скверно, что она здесь. Люди болтают. Такой визит нельзя повторять.