Книга Судьба принцессы, страница 151 – Дарья Котова

Постепенно жизнь в Меладе и в императорском замке начинала налаживаться, пока в столицу не пришло тревожное послание.

Все произошло в одно ясное утро, когда Элиэн проснулась и обнаружила, что ночь она провела в одиночестве. Вадерион пришел лишь к обеду, сидел хмурый и на вопросы не отвечал, пока не поймал выразительный взгляд своего «сурового» котенка. Только тогда он признался:

— Через дюжину дней в столицу прибывает Раудгард Вал’Акэш.

— Это плохо, — понимающе кивнула Элиэн.

— Это… сложно объяснить, — протянул Вадерион, и впервые она услышала в его голосе сомнения. Помимо, конечно, недовольства и раздражения.

— Что ты о нем знаешь?

— Что он — Хранитель Северных Границ, что он охраняет Темную Империю от Мертвых Земель. Он известен за пределами Империи не меньше, чем ты, это я могу сказать тебе как светлая. Но все. Ты ведь знаешь, Вадерион, что для всего мира темные и их жизнь — это тайна.

— О да, но все же кое-что вы знаете. Да, Раудгард — Хранитель Северных Границ.

Вадерион прошелся по своей гостиной, которая после переселения в его покои Элиэн, приобрела вид не только обжитый, но даже красивый. По крайней мере, так заявлял не лишенный вкуса Шэд. Вот Вадериону было плевать на все эти побрякушки в виде ковров и картин, но если его котенку нравилось — пусть развешивает.

— Я уже рассказывал тебе, что мой род, Вал’Акэш и Лар’Шера принадлежат к старому поколению и имеют больший вес в обществе. Знаешь, почему? Только в этих трех семьях живут представители старой знати — до свержения Великой Матери. Со мной и Вилешей понятно. Нивегион Лар’Шера родился позже, его отцу было пять лет, когда все произошло, однако по крови он принадлежит к великому дому дроу. Раудгард же, как и я, прошел и восстание и последующие войны. Знаешь, каким домом был Вал’Акэш? Первым. Раудгард — один из младших сыновей Великой Матери. Из-за рожденияСтефалии, своей дочери, он попал в опалу и не воспринимался даже семьей как кто-то, заслуживающий внимания. К тому же, как неприятно это признавать, он достаточно умен, поэтому смог не только пережить восстание, но и остаться в стороне от всей этой резни и даже спасти свою маленькую дочь.

— А жену? Мать Стефалии?

— Насколько я знаю, ту убила мать Раудгарда. Там была темная история, эльфийка вышла чуть ли не из слуг… Но это сейчас неважно. Главное то, что Раудгард вовсе не был такой крысой, как Лар’Шера. Когда наш народ вступил в войну Света, он не остался в стороне. Тогда-то мы и столкнулись.

— Он боролся с тобой за власть?

— Нет… Но он ее оспаривал одним своим присутствием. — Багровые глаза сузились почти до прозрачно-тонких щелочек. — Тогда я только учился удерживать власть, а рядом постоянно был тот, кто мог с легкостью меня заменить. Единственный способ стать правителем — это убедить всех, что ты исключительный. Народ на это ведется и идет за тобой послушным стадом. Но Раудгард… Тогда еще были живы многие из дроу, кто застал восстание, все помнили, что Вал’Акэш был первым домом. По моему войску, войску из орков, троллей, оборотней — не только дроу, — начали ходить слухи. Как только я одерживал победу, они прекращались, но стоило мне допустить промах — они тут же разгорались новым пожаром. Отвратительнее всего было то, что Раудгард не предпринимал ничего. Он не пытался оспорить мою власть в открытую, а значит, я не мог ему ответить. И я, со своей стороны, не мог избавиться от него — он был слишком хорошим воином и командиром, только ему я мог доверить выполнение самых сложных задач. Именно поэтому он вот уже восемь столетий охраняет Северные Границы — на это способен только он. Так что наше противостояние было теневым — все всё знали, но никто ничего не говорил. А я не мог чувствовать себя в безопасности, пока эта ситуация продолжалась. Я не знаю, как это объяснить — я ненавидел его и в то же время уважал. Стефалия однажды посоветовала мне решить все по старинке, вызвав ее отца на поединок. Тогда мне показалось абсурдным это предложение, однако вскорости мы вновь столкнулись с Раудгардом, и я передумал. Все произошло из-за Тейнола: я не смог его бросить, тогда как Раудгард советовал мне перерезать ему глотку, чтобы не мучился. Мы знатно тогда поругались,и я впервые довольно жестко приказал ему заткнуться — до этого я не демонстрировал столь явно свою власть над ним. Возможно, потому что боялся, что он оспорит ее. Все закончилось, как и предсказывала Стефали, поединком.