Книга Судьба принцессы, страница 75 – Дарья Котова

* * *

Королевский дворец в Рассветном Лесу был прекрасен, как изящная работа мастера. В нем все дышало легкостью. Он был похож на прекрасного лебедя. Императорский же замок представлял из себя холодного грозного великана. В нем не было ни изящества, ни легкости. Это была настоящая военная крепость. После великолепия Листерэля, после дворца отца Элиэн казалось, что она очутилась в тюрьме. Вечно холодно, вечно страшно, ничего прекрасного. Она долго не могла понять, как здесь можно жить, как можно принять это. А теперь спокойно ехала по Меладе и даже находила, чем полюбоваться. В строительство столицы вложился явно не только Вадерион — здесь присутствовали и другие цвета, помимо черного.

Конь под Элиэн заходил ходуном, и она крепче сжала поводья, стараясь не нервничать: на лошадях она держалась плохо, отец не поощрял это увлечение дочери, как и всегда, считая, что место женщины в доме. Или во дворец. В общем, в запертой комнате с иголкой и ниткой в руках. Только вот не ожидал, видимо, папочка,что дочери придется жить в Темной Империи и жить весьма и весьма «весело». Ведь причина сегодняшней вылазки была в неуемном энтузиазме Элиэн (прямая цитата служанок, подслушанная за завтраком), которая решила, что не следует ей сидеть взаперти в замке, когда идет война. От служанок она узнала, что раненных привозят обратно в Империю — в Меладе был открыт лазарет. Среди темных крайне слабо было распространено целительство. В отличие от светлых эльфов, темные лечить магией не умели, орки и тролли также не обладали данным умением, поэтому немногочисленные целители — или лекари, как называли их в Империи — лечили по старинке. Естественно, от этого росла смертность, многие навсегда оставались калеками. Если темных и было бесчисленное множество, то и умирали они быстро — в этом Элиэн убедилась сама, побывав в лазарете Мелады. Там трудились, в основном, орчихи и оборотни, рук и мест не хватало. После пары визитов Элиэн тряханула Ринера и приказала открыть еще два лазарета. После долгих споров Советник и Императрица пришли к относительному (по мнению свалга) компромиссу — лазареты будут открыты за счет казны Империи, но за чертой города и заниматься всеми организационными вопросами будет инициатор всего этого. Так у Элиэн прибавилось работы и окончательно убавилось времени. Зато по пути из замка через Меладу в новые лазареты она имела удовольствие любоваться городом. Особенно ее пленяли виды вечерней столицы, когда солнце окрашивало в оранжевый и пурпурный темные стены домов. Архитектура Империи, которая поначалу казалась Элиэн грубой и отталкивающей, начинала очаровывать ее. Мрачная, исполненная какой-то таинственной силы Мелада постепенно покоряла сердце Императрицы. Или она всего лишь привыкала?

— Ваше величество! Мы так рады вас видеть! — примерно это прокричала кинувшаяся к ней орчиха-служанка, когда Элиэн въехала в еще не убранный двор второго лазарета. Признаться, искренность и пыл орков до сих пор иногда повергал ее в шок. Даже люди не были столь эмоциональны. А вот орки все делали с душой: и любили, и убивали. Теперь Элиэн поняла слова Вадериона о том, что орки были лучше: ей они тоже нравились намного больше, чем дроу, плетущие интриги. Еще ни один темный эльф не показался ей настолько же искренен и чист, каким был, к примеру, Артог, сын Гортога, да и самвождь клана Северного Ветра отличался бо́льшей чистотой помыслов, чем служанки-дроу в императорском замке. Об этом она могла судить не только по достопамятному приему в честь Дня Кровавой Луны, но и по рассказам жены Гортога — с ней Элиэн познакомилась как раз на строительстве лазарета. Удивительно, но темные вовсе не восприняли идею Императрицы, как бредовую и пышущую излишним милосердием. Орки, оборотни и даже тролли и большинство дроу столицы поддержали ее начинания. Именно здесь, в ее новых лазаретах, как язвил Ринер, она познакомилась со многими важными женщинами Мелады. В основном это были супруги вождей орочьих кланов и кланов оборотней, общин троллей, их дочери и сестры, а также знатные леди — темные эльфийки. Именно здесь, с ними, Элиэн наконец увидела настоящую жизнь Темной Империи, не скованную холодом императорского замка и спесивостью некоторых придворных (для Ринера наверняка подготовлено в Глубинах отдельное кипящее озеро). Да, жестокость была в крови у многих темных, но было в их сердцах место и для милосердия, и для понимания. Они также беспокоились о сородичах, и Элиэн своими глазами наблюдала за тем, как леди-дроу ухаживают за раненными орками. Темные, светлые — все оказались одинаковыми. Отец был королем Рассветного Леса, но избивал Элиэн. Вадерион был Императором Темной Империи и насиловал ее. Какая между ними разница? Если уж задумываться, так супруг хотя бы иногда был с ней вежлив — о тепле и любви она не говорила, — отец же являлся истинным тираном. Так и простой народ: были среди них и плохие, и хорошие. Да, у темных более жестокие законы, выжить здесь сложнее, но Элиэн предпочла бы открытую борьбу за свою судьбу в Темной Империи, чем одинокое и болезненное увядания в болоте Рассветного Леса. Здесь у нее хотя бы был шанс.