Книга Не трожь мою ёлочку, дракон!, страница 25 – Саша Винтер

— В своих покоях… вероятно, — тянет помощница.

Я выхожу, не дослушав.

Коридор пустой. Камень под ногами отзывается глухим холодом. Замок… молчит. В покоях Валери холодно и тихо. Кровать не тронута. Окно закрыто. И главное — нет её анимара.

В душе растекается тревожное предчувствие, я кожей чувствую, что что-то неправильно.

Я поспешно выхожу и отправляюсь вниз. На третий уровень. Бриана цокает каблуками у меня за спиной.

— Эстель, — бросаю я, найдя её по пути в кухню. — Ты видела леди Валери?

Управляющая оборачивается мгновенно.

— Она спускалась вниз, милорд, — отвечает с готовностью, но косо смотрит на стоящую у меня за спиной Бриану. — Служанка Мира сопровождала её. Они говорилио запасах. О погребе.

Меня прошивает догадка. Страшная. Ледяная. В памяти всплывает история, от которой я за пять лет так и не избавился.

Дьявольский погреб! Я разворачиваюсь и бегу к лестнице. Лордам не пристало бегать, но, если я всё понял правильно, счёт у меня на минуты.

Я спускаюсь на подвальный уровень. Коридор сужается перед глазами, воздух тяжелеет, плохо протискивается в лёгкие. Драконий слух ловит слишком мало звуков. Ни шагов. Ни голосов. Только холодный молчаливый камень.

Ступени вниз, и вот она та самая дверь в погреб. По позвоночнику пробегает ледяная дрожь. Она закрыта! И засов опущен.

Я срываю его одним движением.

Доски трещат. Дверь распахивается, и я влетаю внутрь. Тьма и холод. Осветительные сферы погасли. Но я сразу замечаю Валери и Миру.

Мира без сознания, укрытая обрывком ткани. Но грудь выдаёт дыхание. Валери у стены рядом с дверью. Губы посинели. Дыхание слабое. Веки дрожат, будто она балансирует на грани обморока.

— О, благословенные Первородные драконы! — голосит из-за спины Бриана. — Как же так? Они же… Они выжили?

Я осматриваю Валери и вижу, что её платье оборвано. Верхняя юбка отсутствует, ноги прикрыты только тонкой нижней.

Во мне что-то ломается. Она отпорола подол и прикрыла служанку! Не себя! Поразительная женщина!

На лестнице звучат шаги. По запаху здесь собралось с десяток слуг.

— Эстель! — рявкаю я, не оборачиваясь. — Позаботься о служанке. Целителя ей срочно!

А сам подхватываю на руки Валери. Она лёгкая и хрупкая, как птенец. Страшно сжать слишком сильно и ненароком повредить.

Я быстрыми шагами поднимаюсь по лестнице, слуги шарахаются от меня. Эстель уже раздаёт указания по поводу Миры, а я бегу по коридору, несу Валери к себе.

Захожу в свои покои. Кожа Валери совсем холодная. Я тормошу её за плечо, но она не реагирует. Всё-таки отключилась.

Я знаю, что делать. Это неправильно. Запрещено. Слишком интимно, но у меня нет времени ждать лекаря.

Аэриос

Она почти ничего не весит.

Эта мысль ударяет в солнечное сплетение, когда я укладываю Валери на край купели. Лёгкая, холодная, беззащитная — и это злит. Меня. Моего зверя. Кровь вскипает в венах.

Платье пропахло камнем. Ткань затвердела от холода. Мышцы словно деревянные. Я с усилием выдираю из ее руки дневник, отбрасываю в сторону. Пытаюсь расстегнуть застежки на платье.

Пальцы слушаются плохо. Проклятые пуговицы и шнуровка сразу не поддаются. Время безвозвратно убегает. Поэтому я просто рву ткань. Жалобный писк материи царапает слух.

Заставляю себя не думать. Не смотреть дольше, чем нужно. Потому что не имею права. И всё же…