Книга Не трожь мою ёлочку, дракон!, страница 4 – Саша Винтер

Я решительно направляюсь к ней. Мимо проносится очередная кибитка, запряжённая четырьмя лошадьми, создавая вибрацию под ногами, а дальше всё происходит как в замедленной съёмке.

Девочка роняет какую-то игрушку и тянется её подобрать, а я вижу, как здоровенная сосулька срывается с карниза, с высоты третьего этажа и летит прямо на малышку. Я не думаю. Тело действует само. Саквояж с Игнисом падают в снег, я со всех ног бросаюсь к девочке и успеваю схватить её, накрыв своим телом.

Жду болючего удара в спину. Такая сосулька может даже меня проткнуть, кажется. Но ничего не происходит. Зато мороз на улице становится будто холоднее.

— Как я понимаю, вы просто не можете не влипать в неприятности, да? — ушей касается знакомый чуть насмешливый голос, который до этого я слышала в сердитом исполнении.

Тот самый голос, который учил меня, как правильно прощаться с жизнью.

Я озираюсь. Не сразу нахожу того мужчину глазами, но потом понимаю. Он смотрит на меня из окна. И в его тёмно-синих глазах снова сверкают белёсые искорки.

Валери

Я всё еще крепко держу девочку, не в силах успокоиться после эмоциональной встряски.

Я выдыхаю через нос — медленно и максимально воспитанно.

Мистер Ледяная Глыба смотрит на меня с насмелшивым выражением. На нём нет плаща, он распахнул окно специально, чтобы поговорить со мной. Стоит, опершись на подоконник первого этажа.

— Вы меня преследуете? — спрашиваю, поднимая подбородок. Девочка у меня на руках, а я всё равно пытаюсь выглядеть строго. — Может, хватит уже меня спасать? Я вообще-то справляюсь.

Он лениво спрыгивает с подоконника на мостовую, мягко, почти бесшумно, как снежная хищная кошка. Подходит и останавливается слишком близко.

— Это вы меня преследуете, — спокойно отвечает он. — Если бы вы не лезли под падающие сосульки и повозки, мы бы сейчас не разговаривали.

— Я не лезу! — возмущаюсь. — Я просто живу!

— Так живите, пожалуйста, в другом месте, — произносит он ледяным тоном. — Или хотя бы не на траектории смертельно опасных предметов. Вы несёте с собой хаос.

У меня внутри всё вскипает. Но тут девочка фыркает, утыкается в моё плечо и спасает его от гневной тирады.

— Знаете что, милорд? — тихо, очень культурно шиплю я. — Я не просила вас вмешиваться. И уж тем более не просила читать морали.

— Поверьте, миледи, — он наклоняет голову, словно изучая меня как странный экспонат, — я бы с радостью не вмешивался. Но мне не хотелось, чтобы у ребёнка осталась травма на всю жизнь. Мёртвая красивая женщина — неприятное зрелище.

Он вроде сказал про меня, что я красивая, но в таком контексте, что возмущение бьёт в голову потоком адреналина. У меня перехватывает дыхание. Как он смеет говорить это таким тоном, будто делает одолжение вселенной?

— Благодарю за заботу, дальше я сама справлюсь, — выговариваю. — Уйдите с дороги.

— Справитесь? — мужчина — Боже, какой же он красивый… и надменный. — поднимает бровь. — Судя по статистике ситуаций, которые грозят вам смертью, нет.

Я уже открываю рот, чтобы блеснуть сарказмом, но…

— Лиса! — раздаётся мужской крик.

К девочке подбегает высокий мужчина с красным носом и в меховом жилете. Он почти вырывает ребёнка у меня из рук, потом осознаёт, что я её спасла, и резко меняется: глаза расширяются, лицо светлеет.