Книга Не трожь мою ёлочку, дракон!, страница 81 – Саша Винтер

— Ещё немного, — шепчет он. — Ты справишься. Ты сильная.

Жжение стихает так же внезапно, как появилось. Я выдыхаю с облегчением.

— Мог бы предупредить, — ворчу тихо.

— Тогда ты бы ждала, — отвечает Аэриос с мягкой ухмылкой. — А метка приходит только сама. Её нельзя вызывать.

Я прикусываю губу.

— Можно… уже посмотреть? — сама слышу в голосепредвкушение.

Его глаза вспыхивают мягким светом.

— Можно. И даже нужно, — он поднимается и протягивает мне руку. — Пойдём к зеркалу. Она получилась обворожительной.

И от того, как он это произносит, мне кажется, он говорит не о метке, а обо мне.

Валери

Когда мы подходим к зеркалу, у меня дрожат колени, моя душа точно знает, что сейчас я увижу не просто татуировку, а свою новую судьбу.

Аэриос стоит позади, держит меня за талию, нежно Ладонь тёплая, надёжная, родная. От неё будто расходятся волны спокойствия и одновременно сладкого волнения.

Я поднимаю взгляд и замираю.

На моём левом плече под ключицей распустилась метка. Нежная, изящная, будто сотканная из голубоватого инея. Линии тонкие, как паутинка, узор похож на сплетение снежинок и языков пламени. В центре — едва заметная точка света, словно маленькая звезда.

Она мерцает. Дышит. Живёт.

— Это… безумно красиво, — выдыхаю я, не узнавая собственный голос.

Аэриос улыбается так, будто гордится не меткой, а мной.

— Она отражает связь, — шепчет он, скользя пальцами по моему плечу. — Твою и мою. Что Этерия признала нас. Подтвердила, что ты моя истинная.

У меня перехватывает дыхание. Он не просто счастлив. Он сияет.

— А у тебя… тоже есть метка? — спрашиваю я осторожно.

Он чуть хмыкает.

— Нет, драконы не получают метку, — он тихо усмехается. — Они сами — метка.

— Звучит немного несправедливо, — я чуть выпячиваю губы в знак наигранного огорчения.

— Такова Этерия, — Аэриос пожимает плечами и подхватывает меня на руки. — Идём в постель.

Мы возвращаемся в спальню. Он ложится рядом, притягивает меня к себе так, что я оказываюсь у него на груди. Его рука лежит на моей талии, моя ладонь — у него над сердцем.

Там ровно, глубоко, уверенно стучит жизнь.

— Спасибо, — шепчу я. — За то, что ты… всё это время был рядом.

Он убирает прядь с моего лица.

— И никогда не уйду. Обещаю.

Я засыпаю первой, слушая его дыхание, с ощущением полной безопасности.

Просыпаюсь от того, что меня кто-то очень бережно гладит по ладони. Открываю глаза и вижу Аэриоса.

Он лежит на боку, волосы растрёпанные, взгляд мягкий, тёплый… интимный.

— Если это сон, я не хочу просыпаться, — тяну сонным голосом.

— Доброе утро, моя истинная, — шепчет он так, будто говорит самое важное слово в жизни.

Грудь предательски сжимается, а губы сами растягиваются в улыбке.

— Доброе, — выдыхаю я. — Спасибо тебе. За всё. И… за то, что ты не дал мне умереть.

Он прижимает мой лоб к своему.

— Это я должен тебяблагодарить, Валери, — чуть шершавым от хриплости голосом произносит он. — За то, что ты есть.

Между нами образуется тёплая тишина, такая домашняя, что хочется плакать. В моей прошлой жизни я была замужем за работой. А здесь вдруг обрела любящего человека. Словно сама судьба нарочно дала мне второй шанс на счастье.

Я касаюсь его плеча губами — просто лёгкий поцелуй, почти невесомый.

Он замирает. Глаза медленно темнеют, взгляд становится жадным.

— Если ты будешь так делать по утрам, — голос у него становится низким, опасно глубоким, — то я не буду выпускать тебя из спальни до полудня.