Книга Не трожь мою ёлочку, дракон!, страница 83 – Саша Винтер

— Ну… ведущий свадьбы, — объясняю. — Человек, который управляет праздником.

Аэриос сцепляет пальцы, упирая локти в стол.

— Управляет… кем? Нашими гостями? — спрашивает недоверчиво.

— Ну… да… — тяну неуверенно. — Объявляет, кто говорит речь, предлагает конкурсы, следит за…

— Зачем? — перебивает Аэриос.

— Чтобы праздник не был скучным, и чтобы всё было по плану, — отвечаю я, понимая, что вряд ли пробьюсь через его скепсис.

— Валери. — Он выдыхает через нос — выходит лёгкий дымок. — Драконам не нужен… как ты сказала?

— Тамада.

— Там-ада или здесь-ада не будет, — твёрдо говорит Аэриос. — Никто не управляет драконом на его собственной свадьбе.

— Хорошо, — говорю, проводя ноготком по его ладони. Легонько. — Ты помнишь приём, который я организовала? Он отличался от твоих обычных приёмов. И там я выступала в роли тамады. А на нашей свадьбе… я буду занята.

На последнем слове я хитро улыбаюсь. Аэриос вдруг перехватывает мою руку и притягивает меня к себе прямо через стол. Целует в губы. Мурашки по всему телу, и бёдра слабеют. Боже, какой он горячий и нежный!

— Ну если ты так ставишь вопрос… — мурлычет Аэриос тихо. — Тогда я доверю тебе выбрать этого тама.

Я ухожу с чувством маленькой победы, жаром в животе и желанием, чтобы ночь наступила скорее.

Когда я обсуждаю с Эстель каравай, Аэриос подходит сзади.

— Я не помешал? — он обнимает меня сзади, зарывается носом в волосы. А я плавлюсь от его тепла, проходящегочерез слои его одежды и моего платья. Оборачиваюсь к нему.

— Ты не можешь помешать, Аэр, — говорю ласково. — Мы с Эстель обсуждаем каравай.

— Валери… — Аэриос тут же серьёзнеет и понижает голос, будто услышал заклинание массового уничтожения. — Что такое «каравай»?

— Это такой хлеб, — отвечаю с уверенностью бывалого кулинара. — Большой, круглый. Который молодожёны надламывают в знак своего союза.

Аэриос вглядывается мне в лицо, будто ищет там признаки лихорадки.

— Мы… будем ломать хлеб?! — спрашивает явно в шоке.

— Это красиво! И это… традиция.

— Это нелогично, — сухо комментирует он. — У нас есть ритуальный пирог благословения, но ломать его… зачем?

Я закрываю лицо ладонями.

— Ладно, каравай отменяется, — выговариваю и обнимаю его. — Но букет из ромашек будет обязательно, и это не обсуждается. И голуби!

— Ромашки? — Аэриос хмурится. — Ты хочешь букет из лечебной травы?!

— Нет, из её… цветков. Беленькие такие с жёлыми сердцевинками, — я делаю глаза кота из Шрека. — Они очень милые!

— Ты милее, — Аэриос вздыхает, но улыбается так, будто готов купить все ромашки мира. — Слетаю на континент, соберу тебе ромашек. Здесь цветы не водятся.

У меня мгновенно краснеют уши.

— И голуби, — настораживается он. — Что ты собралась с ними делать?

— Отпустить! — говорю быстро, потому что лицо у него такое, будто я предложила этих голубей сожрать прямо на церемонии. — Мы вместе выпустим голубей, и они…

— Улетят, — скептически заявляет Аэриос. — Ты серьёзно хочешь, чтобы мы отпускали специально для этого пойманных голубей?

Я смеюсь.

— Это такой символ, союз молодожёнов, любовь, чистота… — я обнимаю его ща плечи, прижимаю щёку к груди. — Это будет очень… красиво.

— Хорошо, будут голуби, — он кивает, гладя меня по волосам, — если это заставит тебя ещё раз улыбнутся.

На восьмой день подготовки я расставляю образцы тканей для пояса к платью — хочу выбрать именно тот оттенок белого, который похож на зимний иней.