Книга Запретная для звездного повелителя, страница 53 – Лея Арис

— Сегодня, — говорит он тихо, голос низкий и чуть хриплый, — нет принца. Нет амо. Нет Соларии или Вальдиры. Есть только ты. И я.

Он ведет меня к кровати, укладывает на прохладный шелк простыней. Ложится рядом. Его ладони скользят по моей коже, изучая, запоминая. Он целует мои веки, виски, уголки губ, шею, ключицы. Каждое прикосновение его губ, языка, пальцев — это слово на забытом языке, которое я, кажется, начинаю понимать всем телом.

Когда он входит в меня, это происходит невероятно медленно. Мы смотрим друг другу в глаза, и в его черной глубине я вижу не одержимость и не контроль, а… изумление. Глубокое, бездонное изумление перед тем, что происходит. Наши пальцы все так же сплетены над головой, его ладонь прижатак моей, и это чувство единения, слияния не только тел, но и чего-то большего, захватывает дух.

Он движется с такой нежностью и концентрацией, что каждая клеточка моего тела плавится, отзывается. Мы смотрим друг на друга, как на наших лицах отражается нарастающая волна, как зрачки расширяются, дыхание сбивается в унисон.

Когда я достигаю пика, это происходит с тихим, протяжным выдохом, с ощущением падения в безопасную, теплую пустоту.

И я вижу, как в его глазах, в момент его кульминации, это изумление вспыхивает ослепительной вспышкой, прежде чем он закрывает их, издавая сдавленный, глубокий стон, и обрушивается всем весом на меня, не разжимая наших сплетенных пальцев.

Мы лежим так, слившись воедино, тяжело дыша. Свет ползет по стене.

Доминик не откатывается. Он лежит, прижимаясь лбом к моему виску, и его дыхание обжигает мою кожу. Я чувствую, как бьется его сердце — часто, громко.

Слова здесь лишние. В этом сплетении тел, произошло что-то большее… Мимолетное, хрупкое, но настоящее единение…

Утро после ночи разбивается о холодную реальность. Доминика будят экстренные сообщения. Кейн, мрачный и сосредоточенный, уже ждет его в гостиной. Они уезжают, даже не успев позавтракать. Доминик на ходу целует меня в висок, его взгляд жесткий, отстраненный — он уже где-то там, где решаются судьбы галактик.

«Дел много. Вернусь к вечеру, к приему», — бросает он на прощание. И они исчезают.

Весь день проходит в бешеной, бессмысленной суете. Лиза, мой ангел-спаситель и организатор, тащит меня по салонам. Сначала — спа, где с нами носятся как с хрустальными вазами: обертывания, массажи, уходы за кожей, от которых она должна сиять, как тот самый рубин.

Потом — салон красоты. Часы в кресле, пока искусные руки мастеров колдуют над моими волосами, укладывая их в сложную, но элегантную прическу с несколькими свободно спадающими прядями.

Макияж — сдержанный, но подчеркивающий глаза и губы. Я смотрю в зеркало и вижу незнакомку. Идеальную, холодноватую куклу в дорогой упаковке.

Вечером мы одеваемся в апартаментах.

Лиза помогает мне облачиться в то самое рубиновое платье. Ткань тяжелая, шелковистая, она струится по телу, как вторая кожа. Я стою перед зеркалом, и в отражении — настоящая принцесса.

В гостиную входят они. Кейн и Доминик. Они в парадных мундирах, темных, расшитых серебряными узорами, которые переливаются при каждом движении. На мгновение в комнате воцаряется тишина. Кейн свистит, глядя на Лизу в изумрудном, а его взгляд, обычно насмешливый, становится теплым и восхищенным.