Книга Запретная для звездного повелителя, страница 52 – Лея Арис

Последний в черной водолазке и темных штанах, его взгляд мгновенно находит меня, скользит по лицу, будто проверяя, будто читая. И хотя я знаю, что он не видит моих нитей, этот взгляд все равно заставляет сердце сделать неловкий прыжок.

— Скучаете по нам? — Кейн подтягивает стул к нашему столику без всяких церемоний. — Засиделись тут в меланхолии. Пора развеяться.

Доминик стоит рядом, его молчание весомее любых слов.

— Предлагаем культурную программу, — говорит он наконец, обращаясь больше ко мне, чем к Лизе. — Кино. У меня есть доступ в закрытый зал. Итана уложили, с ним няня-андроид, все под контролем.

Лиза уже сияет, сжимая руку Кейна. Я медленно киваю.

— Хорошо.

Мы едем на его аэромобиле. Я сижу рядом с Домиником, наши бедра почти соприкасаются. Он не берет меня за руку, но его предплечье лежит на подлокотнике, и я чувствую исходящее от него тепло.

Мы не разговариваем. В салоне звучит тихая музыка.

Зал кинотеатра — это целый приватный павильон с полусферическим экраном, погружающим в полную темноту и звук, и с диванами, больше похожими на ложи. Мы с Домиником занимаем один. Лиза и Кейн — другой, чуть поодаль.

Фильм — какая-то эпическая космическая сага, полная спецэффектов и красивой философии. Но я почти не слежу за сюжетом. Я осознаю каждую его деталь рядом: как он откинулся на спинку, как его рука лежит так близко к моей, как он дышит. Потом, в самый драматичный момент, когда на экране взрывается звезда, его пальцы находят мои в темноте. Сжимают. Нежно, но крепко. Я замираю, и весь мир сужается до этой точки соприкосновения.

После фильма Кейн, не дав нам опомниться, объявляет:

— А теперь — танцы! Я знаю одно местечко.

Мы летим в другой конец города, в клуб, куда, как я понимаю,попадают только по особому приглашению. Музыка здесь громкая и ритмичная, свет — приглушенный, струящийся, окрашивающий все в оттенки индиго и пурпура.

И здесь я отпускаю себя. Позволяю моменту унести меня. Доминик ведет меня на танцпол, его руки лежат на моей талии, уверенно направляя. Мы движемся в унисон, будто всегда танцевали вместе. Музыка, его близость, — все это создает головокружительный коктейль.

Я закидываю руки ему на шею, он притягивает меня ближе, и между нами исчезает любая дистанция. Его губы находят мои прямо под мигающими огнями. Это не тот нежный поцелуй с Соларии. Этот — жадный, властный, полный немого вопроса и такого же немого ответа. Я отвечаю ему с той же страстью. Есть только здесь и сейчас. Только он.

Мы возвращаемся в апартаменты на рассвете, в легком, приятном тумане усталости и возбуждения. Лиза и Кейн растворяются в другом крыле. Доминик, не выпуская моей руки, ведет меня прямо в свою спальню.

Дверь закрывается, и нас накрывает тишина, нарушаемая только нашим сбивчивым дыханием.

Он не зажигает свет. Свет струится сквозь огромное окно, выхватывая из темноты скульптурные линии его лица, его блестящие глаза.

Он не торопится. Подводит меня к центру комнаты и просто смотрит. Потом медленно, будто разворачивая драгоценный свиток, начинает снимать с меня одежду. Каждое прикосновение — осознанное, почти ритуальное. Я делаю то же самое с ним. Здесь нет спешки, нет яростного натиска, как в джунглях.

Когда мы оба стоим нагие, он снова берет мою руку, сплетает наши пальцы. Его взгляд прикован к моему лицу.