Книга Спасти тридевятое, или Несмеяна для чуда-юда, страница 9 – Антонина Штир

— Кто ко мне, Змею Горынычу, пожаловал? Кто меня на свою голову потревожил? Кому жизнь не мила?

Так и обмерла Несмеяна, а Григорий в кулаки руки сжал, так что пальцы белее снега сделались. Войдёт сейчас Змей страшный да погубит гостей непрошеных.

— Беги отсюда, Несмеяна! Помирать — так мне одному!

— Ты прости, Григорий, отчаянную, не могу тебя бросить на съедение. Попрошу пощады у Горыныча, авось над слезами девичьими сжалится.

— Да ты что, — испугался чудо-юдо, — Змей Горыныч жалости не ведает, он и меня-то не жалует, хочь я его дальний родственник — племянник семиюродный.

Только он это выговорил, в пещере Змей показался. Высотой он до потолка пещерного, шириной он от стены до стены, а на туловище шесть голов, и глаза у всех злые-ужасные. Затрепетало сердце у Несмеяны, ноги будто к месту приросли. Но, хотя царевна и устрашилася, взгляд не отвела от Горыныча — пусть думает, что не боится она.

— Ох, давно гостей у меня не водилося, а теперь сразу двое пожаловало. Как раз я с утра ещё не завтракал, тебя, добрый молодец, сразу съем, а тебя, красна девица, на обед оставлю.

Несмеяна то услышала, в ноги Змею страшному бросилась.

— Не губи ты нас, Змей свет Горынович, мы сюда полезли за счастием, что камень самоцветный твой дарует.

Засмеялся Змей Горыныч во все шесть голов, и от смеху того громкого груды золота подпрыгнули, монеты по полу покатилися, а сундуки на бок попадали, крышки у них пооткрывалися. Долго хохотал Змей, пока слёзы на очах не выступили.

— Ох и насмешила, красна девица! Ох и насмешила, гостьюшка! Чтоб ко мне ходили за счастием — такого свет ещё не видывал! Что ж, будет вам счастие — съем вас двоих одновременно.

— Погоди-ка, Змей Горыныч, — чудо-юдо в клетке молвил. — Можешь съесть меня, коли хочется, а в живых оставь Несмеяну. Знай, она не простая девица, а царевна царства тридевятого. За мной пошла, окаянным, чтобы мне добыть радость-счастие. Если бы ведал заранее, что камень твой не волшебный, не полезбы на гору высокую, не бродил бы у тебя в дому.

Тут Змей вдругорядь засмеялся, ажно гора затряслася, опосля говорит Григорию:

— Эх вы, воры-неудачники, на любимый мой камень позарились. А того не разумеете: не всем людям даёт он счастие, а лишь мне, Змею Горынычу. А покамест хватит лясы точить — время пришло позавтракать.

Поднял Змей лапу правую, снял с неё ключ серебряный, клетку открыл с чудо-юдом, схватил того поперёк живота. Поднял руку Григорий да и кинул камень в пасть змеиную. Поперхнулся Змей да закашлялся, а Григорий царевне крикнул:

— Беги скорей, Несмеянушка, спасись из змеиного логова!

Не хотела царевна слушаться, чудо-юдо оставлять на съедение, да мышка вдруг прибежала.

— Беги, Несмеяна, не оглядывайся, спасу я твоего Григория. Знаю я одно средство верное.

Скрепя сердце побежала Несмеяна, назад старалась не оглядываться. Вниз по ступеням каменным, будто гнался за ней отряд воинов. Бежала — сама боялася, а ну как мышка с чудо-юдом не справятся. А сверху гром гремит, гора дрожит, ходуном ходит.

А вверху чудо-юдо свет Григорий в лапах Змея Горыныча извивается, освободится пытается. Кашляет Змей, задыхается, а не бросает добычу, крепко держит. Наконец собрался Змей с силами, камень вытолкнул да набрал полную грудь огня-пламени. Клокочет под чешуей яркое, наружу грозится вылезти. Чует чудо-юдо смерть неминучую, смерть горькую да жуткую.