Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 29 – Натали Веспер

— О, — я прищурилась. — Значит, нужно написать официальное заявление в трех экземплярах? Или, может, пройти бюрократическую волокиту у местного лесного писаря?

— Нужно, чтобы тебя позвали, — отрезал он, и слова его упали в тишину комнаты, как камни в колодец.

Я замерла. Даже внутренний сарказм, моя последняя линия обороны, на секунду отступил.

— …Что?

Он вздохнул, тяжело, будто поднимая невидимую тяжесть.

— Этот лес, Алиса… — он махнул рукой в сторону двери, за которой слышался настойчивый, скребущий звук, будто что-то точило когти о дубовую доску. — Он не просто место на карте. Он живой. Он дышит. Он помнит. И он не выпускает тех, кто сюда попал. Не по своей воле. Он поглощает их, вплетает в свои корни, в свои тени. Вырваться можно только одним способом. Если только…

Он не договорил. Я договорила за него сама, и от этого внутри все похолодело и сжалось в тугой, болезненный узел.

— …Если меня не позовут обратно, — прошептала я, и голос звучал чужим.

Марк лишь коротко, резко кивнул. В его взгляде не было утешения. Была лишь голая, неудобная правда.

Я закатила глаза, пытаясь вернуть себе хоть каплю самообладания.

— Прекрасно. Просто великолепно. Значит, план такой: мы сидим в этой кривой избушке, попивая воображаемый чай и слушая серенады местной фауны, пока Его Величество, мой благоверный и короны лишенный супруг, вдруг не вспомнит, что у него где-то завалялась не совсем допропившаяся и слегка магически одаренная невеста, и не крикнет в пространство: «Эй, Алиса! Иди домой, ужин стынет!»? Это наш гениальный план спасения?

— Если повезет, — бросил он, и в этих двух словах было больше отчаяния, чем во всех моих саркастичных тирадах.

— А если не повезет? — спросила я, уже почти зная ответ.

Марк посмотрел на меня. Не как на сестру. Не как на чужую. А как на приговор. Как на ту самую ловушку, в которую угодил сам. Его взгляд был тяжелым и безжалостным.

— Тогда этот лес, — сказал он тихо и очень четко, — станет нашим последним пристанищем. Нашими могилами. И нашими вечными тюремщиками. Он сотрет нас. Как стирают надпись с камня. Мы станем частью этого шелеста, этого запаха гнили, этих кривых деревьев. Навсегда.

Тишина нависла между нами, густая илипкая. Она была нарушена только скрежетом за дверью и далеким, протяжным завыванием где-то в глубине чащи. Завыванием, которое, казалось, подбиралось все ближе.

Я вздохнула. Глубоко. Будто в последний раз.

— Ну что ж, — произнесла я, разминая онемевшие, но все еще покалывающие магией пальцы. Я оглядела закопченные стены, тлеющий очаг, странные инструменты на столе. — Похоже, мне пора смириться с судьбой и научиться делать хотя бы сносный чай из местных ядовитых грибов. А то умирать на голодный желудок как-то совсем не по-королевски.

Я уставилась на Марка, чувствуя, как мои брови медленно, но верно ползут вверх, к самым корням волос, будто пытаясь сбежать с моего лица от абсурдности его слов.

— Погоди-ка. Стоп. Давай еще раз, только медленно, — я подняла руку, словно останавливая несущийся экипаж. — Ты только что всунул в свою тираду, между «лес живой» и «нас сожрут», что я… могу открывать порталы? В другие миры? Это ты сейчас сказал?

Марк закатил глаза с таким выражением, будто я только что спросила его, мокрый ли дождь на улице или земля круглая. В его взгляде читалось чистейшее, беспримесное страдание от необходимости объяснять очевидное.